Есть художники, чья практика строится не вокруг материала, техники или приема, а вокруг постоянного внутреннего движения. У Нади Изосимовой это движение связано с взрослением, поиском смыслов и принятием собственной уязвимости, с попыткой говорить о личном так, чтобы оно переставало быть только личным.

За годы художественной практики Надя вышла далеко за пределы живописи и иллюстрации. В ее способе художественного высказывания появились ткань, вышивка, инсталляции, перформанс и телесное присутствие. Но за сменой медиумов стоит не желание уйти от прежнего языка, а стремление точнее выразить идею. Для Нади материал — не случайный выбор: он нужен не ради эффекта, а потому что сам смысл работы требует определенной формы.

«Мне тесно в рамках одного материала», — говорит художница.

О пути и взрослении

Сегодняшний этап своего творческого пути Надя называет «взрослением». За последние годы были учеба, персональные и групповые выставки в Бухаресте, Кишиневе, Петербурге и Брюсселе, работа с перформансом, новые проекты и новые художественные решения. Но главными событиями для нее стали не только  выставки, а внутренние решения и действия, которые за ними последовали.

«Я просто рада, что продолжаю, — говорит Надя. — Художественная карьера — это определенно марафон с препятствиями. Она требует упорства и выносливости».

Главными точками роста для нее стали кризисные периоды. Именно они повлекли за собой необходимость изменений и сформировали понимание, что движение вперед невозможно без внутреннего развития.

«Сформировалось понимание, что, чтобы двигаться дальше, необходимо расти», — говорит она.

Надя не выделяет одного события или одной работы, после которых появилось ощущение: теперь она точно понимает, что и зачем делает. Для нее это понимание не возникает раз и навсегда. Его нужно создавать заново, снова и снова.

«Нельзя понять это раз и навсегда, — говорит художница. — Но определенно можно стать более устойчивой в своем выборе. Думаю, у меня получилось стать более устойчивой».

Быть художницей для нее сегодня — это не только профессия, хотя она подчеркивает, что профессия эта сложная. Это еще и особый способ воспринимать реальность.

«Во-первых, это довольно сложная профессия, если мы говорим о профессиональных художниках. Во-вторых, это способ воспринимать реальность и ферментировать, перерабатывать опыт столкновения с ней в некое высказывание об этой реальности».

От живописи к ткани, объектам и перформансу

Когда-то Надя чаще говорила о живописи и иллюстрации. Сегодня ее практика стала более многослойной. В ней есть вышивка, перформанс, объекты, работа с тканью и пространством. В какой-то момент холста действительно стало недостаточно.

Но этот переход не был отказом от живописи. Скорее, он стал расширением языка. Надя следует за идеей и за тем, что нужно конкретной работе. Каждый медиум обладает своими свойствами: один дает плоскость, другой — объем, третий — телесность, четвертый — присутствие во времени.

«Все зависит от того, чего требует от меня сама идея, — объясняет она. — Каждый медиум обладает своими специфическими свойствами. С опытом становится понятно, какой из них применить, чтобы выразить идею точнее или сделать ее более многослойной».

Иногда уже на этапе возникновения идеи становится понятно, чем она может стать. Иногда требуется время, чтобы разработать ее глубже, сделать несколько вариантов и увидеть работу в материале. Важны не только художественные намерения, но и реальность: возможности, бюджет, технические ограничения.

«Так что, в целом, это процесс», — говорит Надя.

Особое место в ее практике занимает вышивка. Для нее это не просто декоративная техника, а самостоятельный художественный язык.

«Вышивка дает материальность, объем, текстуру, тактильность, медитативность и ритм процесса, возможность работать с простой плоской формой, связь с традиционными женскими практиками, движением, физическим трудом. Работу с цветом».

Через вышивку можно реализовать те идеи, которые в голове уже существуют именно в виде вышивки. Это также способ отдохнуть от живописи и других медиумов, не выходя при этом из художественного процесса.

При этом Надя не романтизирует ручной труд автоматически. Для нее честность может быть в любой работе — важно только увидеть, что именно она говорит.

«Скорее, в ручной работе есть вложенные время и труд, — говорит она. — А что именно это значит и для чего было использовано — уже другой вопрос. Любой подход в работе — это инструмент. Ручной труд сегодня тоже является инструментом, который мы выбираем или не выбираем, и это многое говорит о нашей работе и нашей идее».

Личное, боль и профессионализм

Если раньше в ее работах было больше наива, женских образов, детских книг, мистики, юмора, огня, неба и звездочек, то со временем темы изменились. В них стало больше боли, уязвимости, принятия, внутренней сложности. Надя объясняет это просто: она взрослеет и набирается опыта.

«Постепенно какие-то вещи трансформируются — это нормально и даже необходимо, — говорит она. — Появляются смелость и внутренний ресурс работать с более сложными темами, глубже их осмысливать».

Но на вопрос о том, чего сегодня больше в ее работах — боли, нежности, юмора, принятия, сопротивления или надежды, она отвечает неожиданно и очень точно: «Надеюсь, профессионализма».

Личное для нее часто становится отправной точкой. Художник, как и любой человек, не существует вне личных переживаний. Он знает только то, что переживает. Но личная история не должна оставаться просто исповедью. Важна переработка материала, осознанность действий и дистанция.

«Граница лежит в переработке материала и осознанности моих действий как художника, — говорит Надя. — Любая личная история может стать сырьем, отправной точкой для погружения в тему. Но на определенном этапе работы она отделяется от моей личной истории и становится самостоятельной».

В этом процессе важен и зритель. Он становится еще одним участником создания произведения. Надя считает, что человек редко приходит на выставку для того, чтобы погрузиться только в чьи-то частные переживания. Скорее — чтобы лучше понять мир и самого себя.

«Поэтому художественно осмысленная личная история становится универсальной для зрителя», — говорит она.

Так обычно и происходит: работа может начинаться с личного переживания, но потом зрители узнают в ней себя.

Уязвимость и право на паузу

В 2021 году Надя сделала в Петербурге перформанс «Делаю ничего». Сегодня она называет его хорошей работой и признает: тема паузы, бездействия, усталости и тишины остается для нее актуальной.

«В этом отношении мало что изменилось», — говорит она.

В мире, где от художника часто ждут постоянного производства, пауза может казаться чем-то нелегитимным. Но Надя считает ее частью процесса.

«Я по-прежнему считаю все это легитимной частью процесса», — говорит она о паузе, тишине, бездействии и усталости.

Свое право на паузу она защищает просто: разрешает себе бездействовать, дает себе время для тишины и время подумать.

Уязвимость в работе для нее — это одновременно слабость, сила, честность и риск.

«Уязвимость — это отсутствие панциря. Сознательная уязвимость — добровольный отказ от него. В этом отказе есть и риск, и сила. Это нужно уметь выдержать».

Без прикрытия человека легче увидеть таким, какой он есть, и в этом есть честность. Но его легче и ранить, и в этом есть слабость. Для Нади способность выдерживать собственную уязвимость — важный навык в художественной практике.

«Без этого невозможно идти в сложные и рискованные темы. Сложно создать что-то по-настоящему интересное».

При этом работа с личным требует не только смелости, но и внимательности — к себе и к зрителю. Художественный проект не должен становиться просто излиянием души. Между художником и темой должен сохраняться зазор, позволяющий говорить о сложном осознанно.

«Когда я использую личное как материал для работы, оно перестает быть личным. Оно переходит в другой пласт», — говорит Надя.

Но такое решение должно созреть. Для некоторых тем нужно время, потому что художественный проект требует отстраненности и точности.

Дом как состояние

Тема дома в этом разговоре звучит особенно остро. Для Нади дом сегодня — это не столько место, сколько состояние.

«Что-то очень желанное, но всегда недостижимое», — говорит она.

С возрастом, переездами, путешествиями, выставками и разными городами ее ощущение дома изменилось. Стало понятно, что дом в широком смысле — не стабильная точка на карте и не место, куда можно просто вернуться.

«Дом в широком смысле — такая же утопия, как вечное счастье, — говорит Надя. — В этой реальности есть лишь отдельные частицы, которые стоит замечать, ценить и, по возможности, собирать вокруг себя».

Искусство, по ее словам, не обязательно возвращает домой. Скорее, оно открывает другую сторону реальности.

«Оно переводит тебя — или открывает перед тобой — немного другой пласт реальности, в котором можно увидеть или создать нечто, дающее утешение в довольно хаотичном мире».

Дом — это еще и место, где человек может быть уязвимым. Место, где можно просто быть собой.

«Дома мы можем просто быть собой, а человек, в принципе, существо достаточно уязвимое», — говорит Надя.

В ее работах личные образы могут возвращаться снова и снова, даже если это не запланировано. Для нее это естественная часть формирования собственного художественного языка.

Молдова и локальная художественная сцена

Надя выставлялась не только в Молдове, но и за ее пределами. Она признает, что между тем, как работы считывает молдавская аудитория и зарубежная, есть небольшая разница. Но многие темы остаются универсальными независимо от языка, страны и контекста.

«Люди везде остаются людьми, и во многом у нас общие проблемы», — говорит она.

За последние годы, по ее ощущению, художественная сцена Молдовы изменилась.

«Стало больше событий, пространств и вовлеченных людей», — говорит Надя.

Появилось больше возможностей для роста и больше молодых художников. Надя чувствует себя частью местной художественной сцены, но эта принадлежность ее не ограничивает.

«Конечно, я принадлежу к местной художественной сцене и чувствую себя ее частью. В то же время это никак меня не ограничивает».

Молдавский контекст проявляется в ее работах даже тогда, когда она не говорит о нем напрямую.

«Я определенно наследую часть местной визуальной традиции. Это часть моей художественной ДНК».

Эта художественная ДНК может присутствовать глубже, чем прямые сюжеты или очевидные символы: в образах, материальности, отношении к ручному труду, памяти, уязвимости и попытке собрать из фрагментов что-то целое.

Взросление и поиск

Когда Надю спрашивают, как бы она описала свое сегодняшнее состояние как художницы одной фразой, она отвечает: «Взросление и поиск».

В этом образе есть точность. Ее практика не стремится зафиксироваться в одном стиле или удобной формуле. Она остается подвижной, внимательной, иногда уязвимой, иногда сдержанной, но всегда связанной с внутренним процессом.

Для Нади искусство — это способ переработать опыт столкновения с реальностью. Способ работать с тем, что болит, требует времени, сопротивляется простому объяснению. Способ собрать из отдельных частиц что-то похожее на место, в котором можно на мгновение почувствовать себя спокойнее.

И, возможно, именно в этом ее сегодняшняя художественная устойчивость: не в окончательных ответах, а в готовности продолжать поиски смыслов.

Запись Надя Изосимова: «Искусство как способ обрести свой дом» впервые появилась Locals.

После нескольких лет восторга от нейросетей в визуальной культуре появился обратный тренд. Чем больше вокруг идеально гладких AI-картинок, тем сильнее людям хочется видеть следы настоящего: неровную линию, бумажную текстуру, зерно плёнки, кривую букву, вышивку, керамику, дерево, живой материал.

Ещё недавно искусственный интеллект воспринимался как главный визуальный инструмент будущего. Он мог за секунды создать постер, интерьер, обложку, логотип, рекламный баннер или картинку «как из дорогого продакшна». Но именно из-за этой доступности AI-визуал быстро стал узнаваемым: слишком гладкая кожа, слишком идеальный свет, одинаково «дорогие» цвета, стерильные композиции, безупречные текстуры, в которых нет случайности.

В 2026 году дизайнеры всё чаще говорят о новой усталости — не от технологий как таковых, а от визуальной одинаковости. Creative Bloq называет одним из заметных трендов года Anti-AI Crafting: возвращение к текстурам, теплу, тактильности и «человеческой» графике как реакции на слишком отполированный цифровой мир.

Идеальная картинка перестала казаться живой

Проблема AI-эстетики не в том, что она плохая. Наоборот, часто она слишком хорошая. Нейросети умеют быстро производить визуалы, которые выглядят дорого, чисто и профессионально. Но когда таких изображений становится слишком много, они начинают терять индивидуальность.

Похожие лица. Похожие интерьеры. Похожие фоны. Похожие презентации. Похожие лендинги. Похожие «атмосферные» картинки с идеальным светом.

New Yorker писал о том, как AI-инструменты формируют собственную узнаваемую эстетику: одинаковые цветовые схемы, шрифты, композиции и интерфейсные решения начинают повторяться на сайтах, в презентациях и бренд-дизайне. Это не обязательно ошибка конкретного дизайнера — скорее эффект массового использования одних и тех же инструментов и визуальных шаблонов.

И здесь появляется парадокс: чем легче стало создать «красивую» картинку, тем выше стала ценность визуала, в котором очевидно присутствие человека.

Неровность стала новым знаком доверия

Раньше бренды стремились выглядеть максимально «вылизанными»: ровные линии, чистый минимализм, стерильная упаковка, идеальные фотографии. Сейчас всё чаще работает обратное: бумага с фактурой, ручная иллюстрация, зерно, неидеальная типографика, след кисти, скан, коллаж, вышивка, керамическая неровность, природные материалы ручной обработки.

Nielsen Norman Group в 2026 году назвала handmade-дизайн новым сигналом доверия: в эпоху «AI-generated everything» пользователи всё чаще тянутся к визуалам, которые выглядят так, будто их сделал человек.

Это не значит, что плохой дизайн внезапно стал хорошим. Речь не о хаосе и не о небрежности. Речь о контролируемой живости. О том, что в визуале есть маленькое несовершенство, которое делает его правдоподобным.

Как в авторском хлебе на закваске, сделанном пекарем в ручную: он может быть не идеальной формы, но именно это и убеждает нас, что перед нами не заводской продукт. Как в керамической чашке: лёгкая асимметрия делает её более ценной, а не менее. Как в плёночной фотографии: зерно и случайный свет становятся частью памяти.

Почему это происходит именно сейчас

Анти-AI эстетика — не просто дизайнерская мода. Это реакция на несколько больших процессов.

Во-первых, люди устали от цифрового шума. Мы каждый день видим сотни картинок: рекламу, reels, обложки, баннеры, сторис, AI-аватары, сгенерированные интерьеры, «идеальные» лица. Когда всё выглядит красиво, красота перестаёт цеплять.

Во-вторых, стало сложнее верить изображению. Генеративный AI уже умеет создавать реалистичные картинки, а новые исследования обращают внимание даже на то, что современные камеры и алгоритмы обработки изображения могут добавлять детали, которых не было в исходной сцене. Вопрос подлинности фотографии становится всё более сложным.

В-третьих, ручная работа снова стала способом отличиться. Если каждый может за минуту сделать AI-постер, то ценность начинает смещаться туда, где есть процесс: художник, ремесло, материал, время, ошибка, история.

Что такое анти-AI эстетика на практике

Это не обязательно отказ от технологий. Часто дизайнеры используют AI, но стараются убрать из результата ощущение «нейросеточного глянца». Они добавляют ручные детали, сканы, настоящие фактуры, аналоговые фотографии, коллажи, рукописные элементы.

Анти-AI эстетика может выглядеть так: ручная иллюстрация вместо идеально отрендеренной картинки; плёночное зерно вместо гладкого цифрового фильтра; вышивка, ткань, бумага, дерево, глина вместо стерильного 3D; асимметричная верстка вместо шаблонного лендинга; живой шрифт вместо безличной типографики; реальные люди и реальные места вместо сгенерированных «персонажей»; локальные материалы вместо универсального визуала «как у всех».

Creative Bloq связывает рост anti-design и anti-AI craft с усталостью от стерильного минимализма и желанием видеть более честную, эмоциональную визуальную коммуникацию.

Почему это важно для локальных брендов

Для Молдовы этот тренд особенно интересен. У нас много того, что идеально вписывается в анти-AI эстетику: ковры, вышивка, дерево, керамика, старые вывески, живые рынки, до сих пор сущестующие винные погреба, наследие модернизма в архитектуре, молдавские сёла с аутентичными воротами, ремесленный хлеб, ручная работа по дереву, семейные мастерские, маленькие производители.

То, что раньше могло казаться «недостаточно современным», сегодня становится визуальным преимуществом.

Локальный бренд не обязан выглядеть как международный стартап с одинаковыми градиентами, 3D-иконками и безупречной AI-картинкой. Наоборот, его сила может быть в другом: в узнаваемой фактуре, в настоящем месте, в живом человеке, в несовершенной детали.

Например, винодельня может показывать не только бутылку в идеальном студийном свете, но и руки людей, старые бочки, землю, виноград, пыль, погреб, текстуру этикетки.

Кафе может строить визуальный язык не вокруг очередного «европейского минимализма», а вокруг хлеба, керамики, дерева, утреннего света, реальных гостей, локальных продуктов.

Культурный проект может использовать историю, фрагменты городской среды, представляя их в современном виде, но с использованием ручной работы - вышивки, резьбы по дереву и тд.

Маленький бренд одежды может выигрывать не за счёт идеального AI-лукбука, а за счёт реальных тканей, стежков, примерок, людей и процесса.

Это не война против AI

Важно не перепутать: анти-AI эстетика — это не обязательно отказ от искусственного интеллекта. Скорее это отказ от безликого AI-глянца.

AI может помогать искать идеи, собирать moodboard, тестировать композиции, быстро делать черновики. Но финальная ценность всё чаще появляется там, где человек вмешивается: выбирает, портит слишком идеальное, добавляет фактуру, меняет шаблон, возвращает случайность.

Kittl в обзоре графических трендов 2026 года описывает похожий сдвиг: raw imperfection существует рядом с AI-assisted precision, а не обязательно вместо неё. То есть будущее дизайна — не «человек против машины», а более осознанное сочетание обоих подходов.

Почему людям снова нужно настоящее

В мире, где можно сгенерировать всё, особенно ценным становится то, что нельзя мгновенно повторить.

Нельзя быстро сгенерировать реальный след времени.
Нельзя сымитировать историю предмета так, чтобы она была настоящей.
Нельзя заменить ощущение материала.
Нельзя полностью подделать доверие к человеку, который что-то сделал руками.

Поэтому неровное снова становится красивым. Неидеальное — тёплым. Ручное — дорогим. А настоящее — редким.

Анти-AI эстетика говорит не о том, что технологии надо отменить. Она говорит о другом: в эпоху бесконечной генерации людям всё ещё хочется видеть человеческий след.

Запись Анти-AI эстетика: почему людям снова нравится ручное, неровное и настоящее впервые появилась Locals.

Многие художественные объекты и элементы декора внутри ARTCOR и на его территории были созданы в 2019 году местными художниками, скульпторами и дизайнерами. Работы отбирали представители Ассоциации креативных индустрий COR и автор проекта, архитектор Максим Калужак.

Рассказываем, чьи работы можно увидеть в ARTCOR и почему это пространство до сих пор остается одним из самых узнаваемых культурных мест Кишинева.

Надя Изосимова: сидящий гигант, который выходит за границы пространства

Одной из самых заметных работ в ARTCOR, сразу слева при входе в корпус А1, является мурал Нади Изосимовой. Именно с нее хочется начать этот маршрут по художникам хаба.

Надя была среди авторов, которых Максим Калужак пригласил к работе над пространством. Перед тем как приступить к эскизам, художница несколько раз приходила в еще недостроенный ARTCOR, чтобы почувствовать архитектуру, свет, масштаб и настроение будущего хаба.

Так появилась идея сидящего гиганта. Фигура словно не помещается в отведенные ей рамки и выходит за границы небольшого пространства. Прозрачные ладони стали важной частью образа: они говорят о способности видеть сквозь, чувствовать больше и замечать то, что обычно остается невидимым.

Работа заняла шесть дней, художница работала примерно по шесть-восемь часов ежедневно. Надя постепенно наслаивала цвета, чтобы добиться глубины и плотности, которые обычно появляются в живописи после долгой работы в мастерской. Для нее это был важный опыт большого масштаба и возможность перенести авторскую интонацию из камерной живописи в публичное пространство.

Алена Чобану: абстрактная дорога в прошлое

Работа Алены Чобану появилась на одной из стен ARTCOR, старого университетского корпуса почти спонтанно. Это был ее первый опыт настенной росписи, и художница подошла к нему как к диалогу со стеной.

Ей хотелось создать изображение, которое не будет слишком конкретным, но будет вызывать у зрителя ощущение памяти, движения и прошлого. Поэтому она выбрала абстрактный язык: формы, линии и цветовые пятна, которые каждый может прочитать по-своему.

Екатерина Веверица / Vorona Ecaterina: фигуры между танцем, падением и полетом

В ARTCOR можно увидеть две работы Екатерины Веверицы, известной также как Vorona Ecaterina. Ее живопись строится вокруг человеческих фигур, движения и внутреннего напряжения.

Ее персонажи будто находятся между танцем, падением и полетом. Цвет в этих работах становится не просто декоративным элементом, а частью атмосферы, которая влияет на фигуры и их состояние. Одну из работ для ARTCOR было решено оставить без цвета, чтобы сохранить другой ритм и более графичное звучание.

Василуца Василаке: визуальный гербарий в учебном классе

В одном из учебных классов ARTCOR находится работа Василуцы Василаке из серии Visual Herbarium.

Это размышление о природе, ее ритмах и языке, который человек часто не умеет считывать. Художница обращается к теме растений как живых систем: чувствительных, реагирующих, обладающих памятью и способностью предупреждать об опасности. В контексте ARTCOR эта работа звучит особенно точно: как напоминание о внимательности, наблюдении и связи с окружающей средой.

Анна Костов: руки, создающие искусство

Анна Костов создала для ARTCOR настенную работу о самом процессе творчества. На ней можно увидеть две руки, которые создают произведение искусства и словно находятся внутри потока творческой энергии.

Для художницы это был первый опыт работы в таком масштабе. Вместе с Максимом Калужаком они пришли к лаконичному решению: минимум цветов, четкая графика и образ, который сразу считывается в пространстве креативного хаба.

Василе Ситарь и Елена Фрунзе: скульптурные элементы фасада и «Древо познания»

Скульптурная часть ARTCOR тоже создавалась местными авторами. Василе Ситарь работал над скульптурой «Древо познания», выполненной из армированного бетона и кортеновской стали.

Вместе с Еленой Фрунзе он также участвовал в создании композиции «Идентификация» на фасаде здания. Она состоит из бетонных модулей, каждый из которых весит десятки килограммов. Эти элементы стали частью архитектурного образа ARTCOR и поддерживают идею здания как живого, рельефного, почти скульптурного объекта.

На разных этапах к работе также подключались Юрие Луру, Мариана Карп, Штефан Былба и студенты Академии искусств.

Михай Стамати: уличная мебель, которая «упала с неба»

Уличная мебель ARTCOR была создана объектным дизайнером Михаем Стамати. Его скамейки, велопарковки, навесы и другие элементы двора продолжают архитектурную логику здания.

Идея была в том, чтобы объекты выглядели не как обычная городская мебель, а как фрагменты, которые будто откололись от фасада и приземлились во дворе Академии искусств. В основе формы — геометрия, металл, фанера и отсылка к оригами. При этом за выразительной формой сохраняется простая функция: на этих объектах можно сидеть, встречаться и проводить время.

Вероника Белоус / Casa Imago: айдентика ARTCOR

Визуальную айдентику ARTCOR создавала дизайнер Вероника Белоус из Casa Imago.

Символ хаба был вдохновлен архитектурой потолочных балок нового корпуса, а фирменный цвет отсылает к кортеновской стали и ржавому оттенку фасада. Так знак ARTCOR стал не просто логотипом, а продолжением самого здания. Его лучи можно читать как символ сообщества людей, которых объединяет творчество.

Максим Калужак: архитектура как основа для искусства

ARTCOR был спроектирован архитектором Максимом Калужаком. Именно его архитектурная концепция задала тон всем художественным работам внутри и снаружи здания.

Пространство построено на сочетании бетона, кортеновской стали, скульптурных лестниц, потолков и фасадных рельефов. Оно одновременно выглядит выразительно и остается достаточно нейтральным, чтобы внутри могли проявляться художники, студенты, резиденты и посетители.

В этом смысле ARTCOR стал не просто зданием, а платформой, где архитектура, дизайн и современное искусство работают вместе.

Кто еще участвовал в создании художественного образа ARTCOR

В создании отдельных элементов пространства участвовали Василий Ситарь, Елена Фрунзе, Максим Калужак, Сергей Жосу, Максим Платаш, Виорика Молдован, Иоана Чобану, Артём Визитиу, Мария Хуцану, Андрея Чиоарэ и другие авторы.

ARTCOR как коллективная работа

ARTCOR был создан совместными усилиями Министерства образования, культуры и исследований Молдовы, Академии музыки, театра и изобразительных искусств, проекта «Повышение конкурентоспособности в Молдове», финансируемого USAID, Швецией и Великобританией, а также Ассоциации креативных компаний Молдовы COR.

Но его визуальный характер сформировали не только институции и архитекторы. Его сформировали художники, дизайнеры, скульпторы и студенты, чьи работы до сих пор можно увидеть в здании и во дворе.

Именно поэтому ARTCOR остается не просто креативным хабом, а пространством, в котором молдавское современное искусство стало частью повседневной городской среды.

Фотографии: Ivan Bezvusceac, Igori Rotari, Maxim Chumash, Volker Kreidler.

Запись Художники, которые стали частью креативного пространства ARTCOR впервые появилась Locals.

Sâmbătă, 2 septembrie, la 19:00, în parcarea Mediacor, te invităm să trăim renașterea durerii în performance-ul artistic „Lullaby for pain” (idea by Nadya Izosimova) și să proiectăm visuri pe pereți, pe ritmurile pieselor Cosmos în buzunar și Murmur de Izvar, la un pahar de vin, sub clar de lună.

Se spune că pământul s-a format dintr-un nor de praf. Noi însă credem că el e fost creat din frumos, artă, emoții și… oameni.

Запись Lullaby. Sound-visual performance впервые появилась Locals.

Выставка содержит несколько десятков произведений искусства, включая вышивку, живопись, объекты и инсталляции, а также видео-перформанс. Все эти работы отражают внутренний мир художницы, её стремление найти смысл и утешение в окружающем мире.

Одна из самых впечатляющих работ выставки — это видео-перформанс, в котором Надя Изосимова воплощает свой поиск смысла через движение и выразительность. Её живопись, полная ярких красок и глубоких эмоций, словно приглашает зрителя в её мир внутренних переживаний.

Кстати

2 сентября, в @mediacor_hub Надя покажет перформанс живьём с подругами хореографами @alexandrasoshnicova @irinapavlovskaya_dance @oly_ga_braga и с местными электронными музыкантами @cosmosinbuzunar и @murmurdeizvar.

О вдохновении

«Когда боли становится слишком много, я кладу голову на колени бога, и он поёт мне колыбельную, тогда боль отступает. Когда вокруг много страдания, я хочу спеть миру колыбельную, успокоить его в его боли. Я ткала эту колыбельную как одежду для себя и других, открывая и создавая облегчение».

О поисках новой техники

«В марте 22 было не понятно, что теперь будет. Тогда было совершено не до живописи, и все старые планы обрушились. Хотелось чего-то спокойного, ясного и утешительного. Можно было найти опору в этой монотонной и тихой работе. Вышивка стала для меня инструментом на период длинною в год. Думаю, дальше её будет гораздо меньше. Сейчас очень хочется делать живопись после долгого затишья. Тем не менее, она стала для меня ценным инструментом и утешением».

О разговорах и молчании

«Ловлю себя на том, что есть темы, о которых я хочу говорить, и даже нуждаюсь в этом, не знаю с кем говорить об этом, как начать разговор, и не могу подобрать верных слов. И часто одна досада от этого. Вроде говоришь так много, и все не то. Часть моих работ это, по сути такой разговор, который легче и лучше вести вот так, посредством образов. Разговор возникающий в молчании. Один из лучших разговоров».

Выставка работает каждый день и продлится до 17 сентября.

Автор: Лев Райзман

Запись Художница Надя Изосимова и её «Колыбельная для боли» в галерее Cartego впервые появилась Locals.

Prin această expoziție, Nadya Izosimova trasează o cale de depășire a obstacolelor care-i bruiază actul de creație. Tânăra artistă vorbește despre emoții mai puțin avuabile, ca mânia și durerea înăbușită, dar și despre sexualitate, imperfecțiune, vulnerabilitate și despre dorința de-și recâștiga dreptul legitim la viață.

Vernisajul va avea loc pe 30 septembrie 2022, în prima seară de NAG#16 / NOAPTEA ALBĂ A GALERIILOR.

NADYA IZOSIMOVA: Arta este cea mai bună soluție în vremuri tulburi, oferta Asociației Arbor pentru Noaptea Albă a Galeriilor.

Nadya Izosimova, născută pe malul Nistrului, la Bender (Tighina), în 1988, expune la  Arbor.art.room de Noaptea Albă a Galeriilor. E prima expoziție a tinerei artiste la București, concepută ca o expoziție-manifest, gândită în jurul unei serii de lucrări, intitulate „Animalul din mine”. Vorbim despre pictură figurativă și abstractă, concentrată în jurul unor imagini arhetipale cu animale și peisaje,  și despre video-performance, o formă de artă care-o transformă  pe artistă, după cum ea însăși mărturisește,  „într-un nerv plin de energie arzătoare” care o face să trăiască din plin momentul creației sub ochii publicului.

Dacă pictura din această serie se inspiră din ilustrațiile pentru copii, din graffiti și arta primitivă, performance-ul trece de la forma de protest ludic la nevoia de manifestare a fragilității și a smereniei în fața adevărului personal.

Prin expoziția „Animalul din mine”, Nadya Izosimova trasează o cale de depășire a obstacolelor care-i bruiază actul de creație. Prin artă Nadya vorbește despre emoții mai puțin avuabile, ca mânia și durerea înăbușită, dar și despre sexualitate, imperfecțiune, vulnerabilitate și despre dorința de-și recâștiga dreptul legitim la viață.

Prin intermediul artei fac ceea ce în viața socială aș face cu greu, adică îmi mărturisesc sentimentele fără să-mi fie frică să greșesc sau că aș putea să par stupidă. Întâlnirile cu propriile mele  himere pot fi pe cât de terifiante, pe atât de eliberatoare. Astfel îmi găsesc  puterea de a mă împăca cu mine însămi, de a-mi recunoaște neputința și de a face pace cu mine însămi. Vorbesc despre această călătorie intimă prin limbajul picturii figurative, cu animale și păduri abstracte, pictate în linii pulsante  și culorii vii. Apelez la arta primitivă, la practici de dans și mișcări autentice,  ca la o oportunitate de a reveni la rădăcinile artei. Arta mea se naște din nevoia de experimentare, dintr-o  căutare spirituală și creativă. Mă întorc la ceea ce e primitiv în artă ca să-mi recapăt vocea cu care să cânt.

Nadya Izosimova

Nadya s-a născut într-o familie de ingineri, cu părinți interesați de cultură. Dintotdeauna i-a plăcut să deseneze, deși inițial nu s-a gândit c-o să devină artistă. La început artiștii îi păreau niște ființe cerești, oameni nepractici, nepotriviți vieții obișnuite imaginate de ea: aceea  a oamenilor cu picioarele pe pământ. Nu vedea arta ca pe o profesie, iar faptul că în prezent este artistă i se pare că se datorează purei întâmplare.

După ce a picat admiterea la o universitate din Moscova (unde alesese aleatoriu facultatea de Management și Design urban), a revenit acasă ca să se gândească la  ce-și dorește cu adevărat. Inspirată de trendul industriilor creative, dă la Facultatea de Arte Plastice și Design a Universității Pedagogice „I. Creangă” din Chișinău, la specialitate design grafic. Programa complexă de de studiu, care includea pictură, grafică, ceramică,  o ajută să înțeleagă că tot ceea ce o o motivează, o împlinește și-i oferă o perspectivă este arta.

În prezent, Nadya Izosimova este recunoscută ca o artistă de succes a generației tinere de artiști basarabeni, iar pe lângă artele plastice, practică performance-ul și dansul contemporan.

Citiți și: NADYA IZOSIMOVA: Arta este cea mai bună soluție în vremuri tulburi - arborinstitute.eu

Запись ANIMAL IN ME. NADYA IZOSIMOVA впервые появилась Locals.

ARTCOR — креативный хаб  объединяющий людей, чьи идеи и действия меняют окружающий мир. Задача хаба с одной стороны состоит в том, чтобы изменить культурный ландшафт Молдовы, с другой — показать миру, что в нашей стране есть креативный потенциал и продукт, способный стать прибыльной отраслью экономики.

На 1000 квадратных метрах располагаются два блока ARTCOR— А1 (отремонтированная часть исторического корпуса) и А2 (новое здание, отстроенное во дворе AMTAP).

Автор проекта — архитектор Максим Калужак. Новый двухэтажный корпус ARTCOR окружён благоустроенной зоной общественного пользования, двориком с берёзками и софорами. У здания активная крыша, которая со временем превратится в зелёное общественное пространство.

Здание "одето" в материал CORTEN — особые листы железа, которые со временем выразительно ржавеют, придавая фасаду благородный рыжий цвет и бархатную фактуру.

Снаружи нового блока ARTCOR можно увидеть уличную трибуну — это общественное пространство, которое можно использовать для мероприятий.

На первом этаже корпуса A2 – расположен зал для больших мероприятий на 100 – 120 человек. В зале можно проводить выставки, презентации, семинары, показы.

На второй этаж A2 ведёт лестница – она же посадочная зона с деревянными ступенями и мягкими подушками.

На втором этаже будет располагаться коворкинг, предназначенный для выпускников вуза и тех, кто только начинает свой путь в креативных индустриях.

ARTCOR будет активно заниматься образовательно-просветительской деятельностью. В корпусе A1 располагается полностью оборудованный зал для мероприятий, рассчитанный на 40-50 человек, небольшая переговорная и 5 офисов для креативных стартапов. Здесь же находится образовательная зона, с компьютерами для проведения мастер-классов и графическими планшетами для работы студентов с изображениями.

В корпуске A1 на минус первом этаже находится музыкальный кластер, зал для мероприятий для проведения камерных концертов, две репетиционных комнаты для молодых групп и звукозаписывающая студия.

Многие объекты внутри и на территории креативного хаба были созданы местными художниками, скульпторами и дизайнерами: Михай Стамати, Василий Сетарь,  Анна Костов, Василуца Василаке, Надежда Изосимова и другие.

ARTCOR — большая исследовательская лаборатория с прикладным подходом к творчеству.  Его задача находить новые идеи и создавать успешные проекты — коммерческие и социальные, долгосрочные и краткосрочные, масштабные и небольшие.

ARTCOR открыт к внешней среде и всегда готов к сотрудничеству: всё, что здесь происходит, становится достоянием общества.  Эта открытость делает креативный хаб общественным пространством, местом формирования сообществ, где проходят публичные лекции, конференции и кинопоказы. Это место формирования ядра нового креативного кластера Молдовы.

Artcor создан совместными усилиями Министерства образования, культуры и исследований Молдовы, Академии музыки, театра и изобразительных искусств (AMTAP) при поддержке проекта Проекта «Повышение конкурентоспособности в Молдове» финансируемого USAID и посольствами Швеции и Великобритании, при участии Ассоциации креативных компаний Молдовы (COR). Общая сумма инвестиций 13 млн. леев, которые были вложены строительство, ремонт и оборудование. В течение следующих трёх лет будет выделено ещё 5 млн. леев на образовательные программы, конкурсы, выставки и другие активности, способствующие развитию креативного сообщества Молдовы.

фотографии: Игорь Ротарь

Запись В Кишинёве открылся креативный хаб ARTCOR впервые появилась Locals.