Кино на выходные: “Дылда” Кантемира Балагова
Telegram

Фильм  Кантемира Балагова «Дылда» стал сенсацией еще до официальной премьеры. В мае на Каннском кинофестивале лента получила сразу две статуэтки, приз Международной федерации кинопрессы и награду за лучшую режиссуру в программе “Особый взгляд”. А 27-летний Балагов уже дал интервью Дудю.

В начале августа фильм вышел в прокат во Франции, где получил исключительно теплый и восторженный прием. Французские критики и зрители называют “Дылду” не иначе как “великим фильмом”.

Разбираемся в нем и мы.

“ДЫЛДА”

Год выпуска: 2019;
Страна: Россия;
Режиссер: Кантемир Балагов;
Сценарий: Кантемир Балагов; Александр Терехов;
Продюсер: Александр Роднянский;
Жанр: историческая драма;
Актеры: Виктория Мирошниченко, Василиса Перелыгина, Андрей Быков, Игорь Широков, Константин Балакирев;
Награды: приз за лучшую режиссуру в программе “Особый взгляд” Каннского кинофестиваля-2019; приз ФИПРЕССИ в программе “Особый взгляд” Каннского кинофестиваля-2019;
Продолжительность: 130 минут.

Синопсис:

Осень 45-го. Ленинград только начинает приходить в себя после пережитых кошмаров. Чрезмерно высокая Ия работает в госпитале и живет в своей комнатенке с мальчиком Пашкой. Когда Маша, настоящая мать ребенка вернется, Пашки уже не будет. Сможет ли рассказать Ия, что случилось на самом деле и как им всем жить после этого?

Два года назад Кантемир Балагов, двадцатипятилетний ученик Сокурова, дебютировал постколониальной драмой “Теснота”: речь в ней, напомним, шла о Кабардино-Балкарии 90-х и той тесноте, на которою нас обрекают места рождения, а их, как и родителей, не выбирают.  Отброс во времени действия его нового фильма еще больший. “Дылда” вдохновлена книгой Светланы Алексиевич “У войны не женское лицо” и разворачивается в Ленинграде 45-го, который только-только отходит от пережитых ужасов, пытается вспомнить, что жизнь возможна, не верит, оглядывается назад, надеется.

Для начала разговора о новом фильме Балагова нужно уяснить несколько важных вещей.

Во-первых, его сюжет ни в коем случае нельзя пересказывать, а к просмотру желательно приступать “с чистого листа”. Сила “Дылды” во многом в том, как сюжет организован и поступательно подан зрителю.

Во-вторых, “Дылда” — гораздо более зрелое произведение, чем “Теснота”. Оно выводит разговор о молодом поколении постсоветского региона на новый уровень. Так в этой части света еще не снимали, так еще не думали. Те, кто родился в 90-х (Кантемиру Балагову — 27, оператору Ксении Середе — 24), только делают первые шаги, но им уже есть, чем удивить. Новое поколение пусть еще или отталкивается от смыслов предыдущего поколения, но полностью их переосмысляет и вносит иное содержание.

В-третьих, “Дылда” — кино для восприятия непростое. Отличное, превосходное, но непростое. Это не тот фильм, который посоветуешь другу на вечер. Это фильм проблемный, поднимающий много вопросов этического характера, на которые однозначные ответы найти не получится и  которые мы не каждый день хотим себе задавать. И вместе с тем “Дылда” — мощное произведение, словно оглушающее зрителя после просмотра. Это плод молодого, смелого, незашоренного сознания, взгляд, которого у нас еще не было и которого нам так не хватает.

Действие здесь хоть и привязано к конкретному  историческому периоду и месту, но на самом деле удивительным образом преодолевает их. Послевоенный Ленинград у Балагова —  локация, в которой черты времени не прочитываются. Различные эпохи здесь перетасованы: ближе к финалу будет намеренный визуальный отброс к более раннему периоду, а психологически героини ближе к современным типажам. Иногда при просмотре складывается впечатление, что речь здесь идет вообще о неком пограничном пространстве между жизнью и смертью. Балагов рисует портрет мира, который потерялся по времени, не может понять, в какой эпохе он на самом деле существует, и в этом смысле “Дылда” невероятно современна.

Также в фильме отчетливо прочитывается тот поворот, который был заметен еще в “Тесноте”: от истории и глобального к человеку и частному. Интересная деталь: общественные пространства сняты в блеклых, почти выцветших тонах, только личное и закрытое обладает пышностью многоцветия. Снова деталь, так хорошо понятная именно нам, поэтому и хочется произнести, что хоть фильм и оперирует историческим материалом, речь ведет про всех нас.

Мир “Дылды” — это мир непреодоленных травм, коллективных и личных. Балагов рисует общество всеобщей травмированности, невозможности преодоления шрамов и ожогов, частных и всеобщих. Травмированное общество развиваться не может, оно раз за разом, следуя логике навязчивого повторения, возвращается к своим ранам и раздирает их в кровь. Жить в подобных условиях невозможно тоже. Единственным выходом становится порыв к другому, уход в многоцветие закрытых частных пространств.

“Я пустая”, — многозначительно произносит Ия, героиня Виктории Мирошниченко, та самая Дылда из названия. Но другие персонажи фильма тоже пусты. Прошлое, а в данном случае война, вынуло из них все живое. У Маши, подруги Ии, символическое ранение: внизу живота. Из-за него она не сможет иметь детей. Она тоже пуста и бесплодна, как и все обитатели травмированного общества. Невозможность произвести на свет жизнь — приговор. В подобной ситуации всеобщей изломанности и цепляешься за другого человека, как за единственную возможность просвета. Отсюда — сложные отношения Ии и Маши: одна повинна в смерти ребенка другой, но обе держатся своей привязанности, которую им не разорвать, которая сложнее любых определений. Ия и Маша навсегда соединены прошлым, они пытаются ухватиться за свои травмированные отношения, как за спасательный круг, в мире, который соскочил с оси и не может вернуться обратно. В конце концов, Ия и Маша сливаются почти в одну героиню, как два мазка краски, зеленой и алой, и в этом есть нечто от “Персоны” Бергмана.

Еще в “Тесноте” Балагов задействовал цвет как важнейшую часть своей стилистики. “Дылда” —  тоже кино о цвете. И пусть режиссер пока работает по законам сюжетной живописи, его не в меньше степени, чем  вопросы этики, интересует, как зеленая краска течет по красной стене. Этот эпизод снят почти с любовным трепетом. Визуально фильм совершенен, подобен работам классиков европейской живописи. “Дылда” вся построена на противопоставлении красного и зеленого, двух контрастных цветов, которые символизируют шрамы пережитого и возможность надежды. Новый фильм Балагова в том числе и об этом — о возможности победы надежды над травмами. Зеленый заливает картину, струится потоком, лучится, намекает, что будущее для всех нас еще возможно.

Текст: Игорь Корнилов

Telegram