Целью проекта «Antibabylon 2022» является создание свободного и многоязычного поэтического пространства — международного проекта, направленного на поэтический язык. Проект подчеркивает важность разных языков как пространства, объединяющего, а не разделяющего, или, другими словами, —  подчёркивает важность антиимпериалистического отношения к языковой идентичности.

В ходе мероприятия будут представлены итоги целого месяца поэтических и переводческих мастер-классов. С участием избранных поэтов и членов жюри из пяти стран. В Кишиневе мероприятие будет посвящено румынскому языку, поэтому приготовьтесь к вечеру, полному устной речи и поэтического выступления на разных языках, а также с переводом на румынский. Поэты из пяти стран, выбранные жюри по итогам конкурса, состоявшегося в сентябре, это: Андро Дадиани из Грузии, Татев Чахян из Армении, Дмитрий Фанфаров из Молдовы, Мария Чуприненко из Украины и Жозефина Беркхольц из Германии.

В состав жюри входят поэты: Паата Шамугия из Грузии, Армен Оганян из Армении, Александру Космеску из Молдовы, Надия Теленчук из Украины и Бас Бётчер из Германии.

В Кишинёве выступят пять отобранных поэтов, некоторые члены жюри и специальный местный гость.

Проект организован международной неправительственной организацией «Panda Platforma», базирующейся в Берлине, при поддержке Министерства иностранных дел Германии и в сотрудничестве с местными партнерами из стран участниц.

Запись Поэты из пяти стран выступят в баре Pro Sănătate в проекте «Antibabylon» впервые появилась Locals.

Иван работал преподавателем литературы в Государственном университете Молдовы, выступал как автор учебников по всемирной литературе для лицеистов. Его дебютный сборник "Человек-аквариум" вышел на русском языке в 2018 году, а в начале 2021-го был издан и на румынском под названием "Omul-acvariu". Объединенная мотивами воды, новаторски организованная структурно, эта книга исследует пространство культуры и внутреннего поэтического мира.

Мы все вышли из воды, жизнь рождается от столкновения жидкостей, и мы сами всего лишь — запертые под кожу океаны. Это идея, подкрепленная поэтикой "магического реализма", становится центральной для сборника, который разрастается, ветвится интертекстуальными отссылками к великим книгам, от Гомера до Гарсиа Маркеса, и включается в локальный контекст. Ведь как сказано о музе лирического героя сборника, "ты русская в бухаресте // и румынка в москве" — и это не только об одном конкретном человеке, это характеристика всей многополюсной культуры, в водах которой смешиваются идентичности, так что уже не разберешь, где какая.

Игорь Корнилов поговорил с Иваном Пилкиным о современной литературе, национальном контексте и преодолении провинциальных комплексов.  Но в начале — поэзия.

ОТ РАССВЕТА ДО ЗАКАТА

тот город спасали
цветущие груши
и песни лягушек
в преддверии лета
спасал его мальчик
мечтая о чуде

давно уже город
был полуразрушен
и город почти все
оставили люди

лишь мальчик
тонувший в разливах
прелюдий
и в теплых глубинах
минорной токкаты

спасал этот город
не зная об этом
в сиянии тусклом
немого заката

ЧЕЛОВЕК-АКВАРИУМ

пустынные задумчивые берега
всегда другие и всегда одни и те же
и волны озера или реки
беззвучно стелются
колыша клоки пены
и глина и песок
и свет заката
или свет рассвета

и ты там был
и мы с тобой молчали
потом смеялись
и смотрели в воду

и вот ты говоришь
во мне живет большая рыба
и с каждым днем она растет
становится все больше

я – человек-аквариум
я ем чтоб рыбу накормить
пью воду и дышу чтобы она
свободно плавала во мне
хвостом и плавниками
двигая своими

ну а когда ей станет
слишком тесно
и слишком часто станет биться
о стены живота стараясь разглядеть
сияние безмолвного заката
ее придется вынуть из меня
и выпустить вот в эти воды
не озера и не реки а океана

я – человек-аквариум
вместилище для рыб воды
и пузырьков из воздуха
не более того
но в океане
она как и во мне найдет
свой новый дом

и станет океан как я
когда-то рыбе тесен
и снова станет рыба
слишком часто выходить
из глубины стараясь разглядеть
сияние безмолвного заката

и вновь ее придется
вынуть из глубин
и выпустить в другие воды
не озера и не реки
не моря и не океана

и вот я – лишь начало
я – человек-аквариум
вместилище для рыб воды
и пузырьков из воздуха

и волны озера или реки
беззвучно стелются
колыша клоки пены
и глина и песок
и свет заката

— Иван, расскажите, пожалуйста, читателю о вашем сборнике «Человек-аквариум». Как он создавался, каков был основной принцип его организации?

— «Человек-аквариум» (2018) – мой поэтический дебют, и включает он тексты, написанные с 2015 по 2017 годы. Это был важный этап в моей жизни, этап экзистенциального пробуждения. Период, который для себя лично я ассоциирую со словами, открывающими «Божественную комедию» Данте: «Земную жизнь пройдя до половины…». Момент, давший мне ощущение и осознание собственного поэтического голоса. Полагаю, такие моменты были в жизни каждого поэта.

С обретения собственного голоса, думаю, и начинается поэзия как высказывание и диалог с миром, другими поэтами, самим собой. Поэтому и «Человек-аквариум» – это поэтический слепок тех лет моей жизни, которые я определил бы как самораскрытие.

Главная тема книги, на мой взгляд, — переход от состояния закрытости к открытости, выход за пределы себя, способность вступить в диалог с тем, что тебя окружает, и язык этого диалога – поэзия, а залог его – любовь, один из лейтмотивов книги. Любовь и поэзия – понятия для меня взаимозаменяемые, явления одного порядка, заключающие в себе элементы священного. Поэзия и любовь образуют тематическое ядро сборника, в который я включил 33 текста и который выстроил как своего рода «ивангелие» (авторский неологизм, применяемый в сборнике — прим. ред.).

В основе текстов – сны, наблюдения, эмоции, воспоминания из детства и то, что можно условно назвать эпифанией – способностью прозревать окружающее, видеть скрытые стороны реальности и силы, которые ею движут, проникать в суть вещей, которая открывается перед тобой внезапно и самым неожиданным образом. Источник таких эпифаний – все, что меня окружает, повседневная жизнь, городская среда, литературные тексты. Так, способность поэтического видения в какой-то момент приводит к убеждению, что все наполнено поэзией, пусть не очевидной, не кричащей и не навязчивой, но поэзией.

— «Человек-аквариум» был написан сначала на русском, а сейчас вышел и на румынском языке. Что дает вам как поэту этот диалог языков? И в чем, на ваш взгляд, преимущества многоязычия?

— Румынский язык наряду с русским – одна из половин моего поэтического "я". Здесь для меня нет иерархии, а если учесть неразрывную связь языка с сознанием, то румынский язык образует одно из измерений моего сознания, и в этом нет ничего абстрактного.

Я с детства говорю на двух языках, и выделить какой-то один из них для меня очень сложно. Вообще, мне очень близки слова одного литературного критика, который представил меня однажды как «румынского поэта, пишущего на русском языке». Думаю, он во многом прав. Румынский и русский языки не только сосуществуют в моем сознании, но сливаются друг с другом, дополняют, образуют некую третью сферу.

Дают мне возможность смотреть одновременно в разные направления, внутрь и изнутри, не утрачивая при этом целостности. Преимущества такого органичного пребывания сразу в двух языках я пытаюсь реализовать в области литературного перевода. Кроме того, некоторые свои тексты я, бывает, пишу на русском, некоторые – на румынском. Причем сами эти тексты иногда возникают из самой сути языка, языковой среды, диктуются языком, в буквальном смысле хотят воплотиться в том или ином языке.

—  Дайте ваше личное авторское определение поэзии.

—  Поэзия – одна из форм ясновидения, озарения, откровения чего-то важного и неподдельного. Особого рода язык, у которого есть своя история, носители, морфология и философия. Для одних поэзия – искусство, продукт творческого высказывания, для других, как, например, для Эзры Паунда, – это наука, для Иосифа Бродского – высшая форма существования языка.

Думаю, поэзия – одна из высших форм сознания, познания и понимания, сопоставимая по силе и универсальности разве что с математикой или музыкой, и еще мне вспоминаются слова немецкого писателя-романтика Фридриха фон Гарденберга, писавшего под псевдонимом Новалис: «Поэзия – явление сугубо индивидуальное, и поэтому ее невозможно ни описать, ни дать ей определение. Тому, кто непосредственно не знает и не чувствует поэзии, невозможно объяснить, что это такое. Поэзия есть поэзия». В дополнение к Новалису я бы даже сказал, что каждый поэтический текст есть одновременно и определение поэзии, всякий раз другое и всякий раз верное.

— У Жана Кокто в его фильме «Орфей» (1950) есть слова: «Поэт – это тот, кто пишет, не будучи писателем». Что вы думаете по этому поводу?

— В этом есть своя правда, хотя я бы все-таки попытался уточнить, что именно Жан Кокто подразумевает под писателем. Из этой фразы логически вытекает, что поэт – не писатель, что поэт и писатель относятся как бы к двум разным человеческим ипостасям.

Думаю, поэт – это тот, кто пишет, когда не может не писать. Для поэзии, в отличие от прозы, допустим, характерно, то, что я бы назвал «коротким дыханием», спринтерским талантом выдать на короткой дистанции столько же энергии и мастерства, сколько их показывают бегуны на марафоне. Пусть сравнение поэта со спринтером, а прозаика с марафонцем звучит несколько натянуто, меня никогда не покидало ощущение, что поэзия рождается именно в момент короткого высвобождения мыслительной энергии, которая долго копилась и, подобно пружине, вталкивает себя в язык.

Проза же, писательство как профессия, зачастую подобна постепенному вытягиванию словесной нити, терпеливому плетению паутины текста, словесного полотна. Хотя, следует признать, все, что я только что сказал о прозе, можно отнести и к поэзии. Тут нет правил.

Помню, как меня однажды поразили слова Михая Еминеску, которые я встретил в одном из его писем: «Я писатель от случая к случаю, и если я счел уместным изложить на бумаге редкие моменты своей весьма суетной и незначительной жизни, то это значит, что я посчитал их этого достойными». Возвращаясь к Жану Кокто, и парафразируя Еминеску, можно сказать, что поэт – это писатель, который пишет от случая к случаю и который посчитал уместным и достойным изложить на бумаге редкие моменты своей суетной жизни.

— Знаю, у вас дома впечатляющая масштабами библиотека в 8 тысяч экземпляров. Как вы ее собирали и как ведете учет?

— За многие годы мы вместе с женой собрали действительно большую домашнюю библиотеку. Это связано и с профессиональной необходимостью. Мы оба филологи, моя жена – поэт и литературный критик. Я изучал германистику и много лет преподавал немецкую и мировую литературу в Молдавском госуниверситете, поэтому всегда пополнял библиотеку как старыми, так и новыми изданиями необходимых мне текстов и литературоведческих материалов.

Сейчас в нашей домашней библиотеке около 8 тысяч книг, и она постоянно пополняется. Хотя бы раз в неделю я захожу в книжные магазины, магазины букинистов или на книжные развалы Кишинева. Многие продавцы меня знают и при случае сообщают мне о новых поступлениях или о каких-нибудь редкостях.

Как библиофил, я придаю большое значение книге как произведению издательского искусства, как объекту не только интеллектуального, но и эстетического характера, а для учета наших книг я использую обычные списки, которые все время исправляю и пополняю.

Литература для меня – как отдельная планета, каждая национальная литература –  отдельный континент, а каждый автор – отдельный город, в котором я могу жить подолгу (и этого может быть достаточно) или куда могу не заходить никогда. И это не считая книг по философии, истории, психологии, искусству, которые я тоже читаю с большим удовольствием.

—  Сразу вспоминается Борхес с его аллегорией Вселенной как библиотеки. Вы думаете, это действительно точная метафора для описания нашего мира?

—  Вавилонская библиотека Борхеса – одна из лучших, на мой взгляд, метафор мироздания, позволяющая лишь отчасти вообразить бесконечное многообразие (и однообразие) всего существующего. Для Борхеса библиотека – некое онтологическое пространство, где возможен одновременно абсолютный хаос и абсолютный порядок.

Мы все время пытаемся точно определить место и время своего рождения и жизни, чтобы не затеряться и не забыться в лабиринте постоянно меняющего свои очертания времени-пространства. Мы пытаемся упорядочить кажущийся и устрашающий нас хаос бытия, втиснуть его в рамки строго организованной системы, разделить явления на группы, классы и категории, словно книги на библиотечной полке.

Кстати, в его рассказе «Книга песка» (1975) бесконечная вселенная библиотеки поглотила в себя книгу, которая тоже является своеобразной бесконечной вселенной. Это напоминает о прекрасной и хорошо известной метафоре Liber Mundi: мир – это книга, равно как и книга – целый мир.

— Cовременные писатели, которые лично для вас важнее остальных.

— Несмотря на то, что, в силу профессиональных задач, я очень много времени и сил посвящаю классикам, освоению мирового литературного канона, я стараюсь, более или менее усердно следить и за современной литературой. В настоящий момент, если говорить о современниках, для меня очень важно творчество южноафриканского/австралийского писателя Джона Максвелла Кутзее.

Тема встречи или столкновения ментальных миров, проблема инаковости, изоляции, экзистенциальных границ, сосуществования людей в постколониальном мире – все это кажется мне очень близким, понятным и абсолютно приложимым к тому времени и месту, в котором мы живем.

Помимо Кутзее, особенно сильное впечатление на меня произвели в последнее время Лоран Бине, Эрик Вюйяр, Луис Сепульведа. Особенно француз Лоран Бине и его «HHhH» (2010) – своеобразный метаисторический роман, в котором прошлое и настоящее, личное и общечеловеческое сливаются в одно общее драматическое целое. Это одна из тех книг, которая потрясает, буквально заставляет страдать и, что важнее, сострадать и эмоционально, и телесно. Его «Седьмая функция языка» (2015) стала для меня одним из личных открытий прошлого года. С нетерпением жду выхода на русский язык его нового романа «Цивилизации».

—  Как бы вы оценили состояние современной литературы?

—  Современная литература – это такое многомерное пространство, которое вмещает в себя всё и всех. Бросается в глаза многообразие направлений, стилей, идеологических установок, вообще полиморфность литературного процесса.

Одной из главных тенденций, о которой говорят в последние десятилетия и которая становится все более очевидной — слияние так называемой «высокой» (при всей спорности и неоднозначности этого понятия) или интеллектуальной и массовой литератур, стирание границ и взаимопроникновение жанров, их гибридизация. Это явный признак демократизации литературы, а также смены эстетической парадигмы, диктуемой своеобразием нового, цифрового века.

И еще, что важнее, все меньше приходится говорить о  вертикали или иерархии литературных ценностей. Важнее стала, на мой взгляд, ценностная и эстетическая горизонталь, где все литературные явления скорее сосуществуют (пусть и в ограниченной жанровой или идеологической нише), чем сталкиваются и пытаются друг друга вытеснить. Такая своего рода литературная глобализация, где каждый выстраивает свой собственный, изменчивый и непостоянный, литературный канон, отбирая из множества доступных предложений то, что ему ближе, понятнее и важнее.

— Часто можно встретить мнение, что у искусства нет прогресса. Есть произведения, например, античного периода, а есть эпохи Возрождения, и их нельзя сравнивать в категориях прогресса, так как каждая из этих структур замкнута, обладает своими вершинами и провалами. Что вы думаете по поводу этой точки зрения?

—  Да, прогресс, как и эволюция, – понятия, доставшиеся нам, если не ошибаюсь, из словаря «железного» XIX и «атомного» ХХ веков, периода интенсивного научно-технического развития, закономерности которого иногда переносят и в сферу искусства и литературы.

Думаю, наиболее адекватным тут может быть слово «процесс» или «история» с целым рядом подъемов и спадов, интенсивным расцветом или закатом тех или иных явлений. Очень важны, на мой взгляд, при этом — понятия преемственности и художественного восприятия.

Средневековье или Возрождение – отнюдь не замкнутые структуры. Они представляются нам более или менее очерченными благодаря усилиям сотен и тысяч ученых, пытавшихся и сумевших классифицировать отличительные стилевые черты той иной эпохи или направления.

На самом же деле, «чистых», замкнутых эпох, стилей и направлений, а также индивидуальных творческих практик по большому счету не существует. Средневековье строилось на базе Античности и пропитано ею, а Возрождение, которое ориентировалось на Античность, иногда называют Поздним Средневековьем.

Поэтому литературный или, шире, художественный процесс я бы скорее назвал некоторой суммой переходных смешанных явлений, совокупностью диалектического преодоления накопленного опыта или возврата к нему на новом витке культурного движения.

— В наши дни все чаще говорят об евроцентричности нашего мышления и образования. При этом для нас порой чистыми листами остается история и искусство таких регионов, как Южная Америка, Австралия и Новая Зеландия, ЮАР… Мы почти ничего о них не знаем. Так ли это на ваш взгляд?

— Да, с этим нельзя не согласиться. Традиционная система гуманитарного образования построена так, что в центре литературного канона находится, как правило, классическая европейская литература: обязательно греко-римская Античность, западноевропейское Средневековье, итальянское Возрождение, затем — основные направления французской, английской, немецкой или испанской литератур. Редко и довольно фрагментарно освещаются античные и средневековые шедевры литературы Востока.

Однако, действительно, одним из следствий глобальной тенденции к деканонизации, к преодолению канона, стало то, что в последние десятилетия сомнению и даже критике был подвергнут так называемый евроцентризм, то есть система взглядов, объявляющая западноевропейские культурные ценности единственно верными и универсальными для всего мира. Вместо этого выдвигаются и обосновываются идеи плюрализма и культурного разнообразия, которые стали основой для утверждения толерантности и социальных свобод в условиях глобализации современного мира.

Со второй половины ХХ века преобладание и влияние западных литератур сокращается. Литературный канон и писательские ориентиры меняются после международного успеха латиноамериканских (Х.Л. Борхес, Г. Гарсиа Маркес, Х. Кортасар, М. Варгас Льоса), южноафриканских (Н. Гордимер, Дж. М. Кутзее, Д.Гэлгут), австралийских (П. Уайт, Т. Уинтон, Р. Флэнэган), новозеландских (К. Хьюм, Э.Каттон), японских (Я. Кавабата, Ю.Мисима, К. Оэ, К. Абэ, Х. Мураками), турецких (О.Памук), индийских (С. Рушди, А. Рой), китайских (Г. Синцзянь, М. Янь) авторов.

Интернационализация литературы в условиях многокультурного мира во многом отражается и в темах мирового значения, затрагиваемых в художественных текстах: терроризм, миграция, проблемы экологии, информационные технологии, историческая память, этническая, культурная и гендерная идентичность, локальные конфликты, семейные отношения, проблема общения, смысл существования и т.д.

Освоение этого многообразия литературных практик – личный выбор каждого читателя, хотя я сам считаю это своего рода интеллектуальным долгом, необходимостью для человека, который осознает себя частью многокультурного мира. Кстати, горжусь тем, что как автор учебников и программ по всемирной литературе в Республике Молдова я внес вклад в преодоление не только историко-географических, но и гендерных литературных канонов, включив в список изучаемых авторов не только писателей, но и писательниц различных стран и эпох.

— У Виктора Ерофеева в его хрестоматийной статье «Поминки по советской литературе» (1989) есть слова: «Нам как воздух нужен диалог с различными культурами, в культурном изоляционизме мы вновь потеряем предоставленный нам нынче шанс преодолеть наш вольный или невольный провинциализм и заскорузлость. Конец литературы, обремененной социальной ангажированностью официозного или диссидентского толка, означает возможность ее возрождения». После ее публикации прошло три десятилетия. Появилась ли в Восточной Европе литература, о которой мечтал Ерофеев?

— Программное преодоление официозной ангажированности в восточноевропейской, в частности, румынской литературе началось уже в 80-х, а диссидентская литература как явление, думаю, прекратило свое существование одновременно с крахом социалистического лагеря. Разумеется, с начала 90-х стало появляться множество текстов, разоблачавших крайности и преступления коммунистического режима, но это уже было не диссидентство, а своеобразное восстановление исторической и художественной справедливости, восполнение утраченной памяти, осознание и одновременно преодоление исторических и ментальных травм.

Бремя прошлого довлеет над восточноевропейскими литературами до сих пор: репрессии, голод, депортации, идеологический террор и психологическое подавление личности – все это раны, которые мы залечиваем по сей день, в том числе благодаря литературе.

С другой стороны, например, многие писатели  Республики Молдова, пишущие на румынском языке, осваивают и включают в литературное пространство явления социальной и политико-экономической транзиции, ставят острые и сложные вопросы идентичности и культурного диалога. Преодолела ли наша литература, говоря словами Ерофеева, «наш вольный или невольный провинциализм и заскорузлость»? Думаю, это вопрос, для поиска ответа на который можно провести целую научную конференцию.

Для меня очевидно, что такое явление как интеграция румынской литературы Республики Молдова и Румынии – свершившийся факт. Мы говорим, скорее, о литературе румынского языка, а не той или иной страны. То же самое, думаю, относится и к авторам, пишущим на русском. Вообще, принадлежность к той или иной национальной литературе в современном мире – вещь довольно условная. Уверен, с этим можно поспорить и привести в пользу или против множество аргументов, важно другое — писателя определяет, в первую очередь, принадлежность к тому или иному языку.

И еще в одном романе Дж. М. Кутзее есть запавшая мне некогда в память фраза: «История задворков мира никого не интересует». Мне кажется, преодоление комплекса провинциальных «задворков мира» начинается с открытости миру, с диалога, с включения в глобальные процессы творчества и мышления. Поэтому да, Ерофеев абсолютно прав: «Нам как воздух нужен диалог», — остальное — приложится. И признаки такого обновления, смещения внимания к восточноевропейской культуре есть. Сейчас это происходит в кинематографе, а завтра, я в этом уверен, произойдет и в литературе.

— У французского философа Жана Лакана есть знаменитые слова: «Я мыслю там, где я не есть, и я есть там, где я не мыслю». Прав ли был он?

— Есть в этих словах есть парадоксальность и полемичность. В первую очередь, кажется, с декартовским «Cogito ergo sum» («Я мыслю, следовательно, я существую»). Из фразы Декарта вытекает, что, несмотря на то, что мысль и познание могут быть иллюзорными или ложными, главное, в чем нельзя сомневаться — это наличие мыслящей личности, существующей отдельно или помимо окружающего ее материального мира. Отталкиваясь от этой идеи, согласно Декарту, возможно достоверное познание вещей при помощи разума.

У Лакана же, помимо мыслящей и, следовательно, существующей личности, появляется третий элемент – место или пространство, в котором находится или отсутствует личность в зависимости от того, мыслит ли она или нет. (Кстати, эта словесный или метафизический перевертыш напомнил мне сцену «безумного чаепития» из «Алисы в Стране чудес» Л. Кэррола, в которой Алисе приходится выслушивать такие упреки в свой адрес: «Ты еще чего доброго скажешь, будто: «Я вижу то, что ем» и «Я ем то, что вижу», – одно и то же!», «Ты еще скажешь, будто: «Что имею, то люблю» и «Что люблю, то имею», – одно и то же!», «Ты еще скажешь, будто: «Я дышу, пока сплю» и «Я сплю, пока дышу», – одно и то же!»).

Думаю, Лакан стремится этим тезисом преодолеть рационалистический солипсизм, неспособность выйти за пределы самого себя, собственного бытия, стать частью другого и в-другом-месте. И звучит это, на мой взгляд, не столько как данность, сколько как возможность – неизвестная и недоступная для мысли замкнутой на самой себе и ограниченной убеждением собственной самодостаточности.

Беседовал: Игорь Корнилов

Фото: Diez

Запись Кишинёвский поэт Иван Пилкин: «Спасал этот город, не зная об этом, в сиянии тусклом немого заката» впервые появилась Locals.

Молодая поэтесса из Молдовы Лаура Мурузук выпустила свое первое аудио-визуальное стихотворение "Росток" (lăstar), в котором говорится о сильных людях, научившихся выращивать на пустом месте листья. Это маленькое признание в любви к близким, которые еще здесь...

Запись Молодая поэтесса из Молдовы Лаура Мурузук выпустила первое аудио-визуальное стихотворение «Росток» впервые появилась Locals.

LOCALS.MD

Держим рифму: Кишиневские поэты рассказывают о себе

Всё, что вы хотели узнать, но боялись спросить у современной поэзии.

Эти ребята перенесут вас из Молдовы в другую вселенную. Но где их найти? Как услышать их стихи и тоже войти в мир поэзии? Да и вообще, существует ли он у нас?

Мы решили узнать мнение стихотворцев об их тусовках в городе и в сети. Они расскажут, интересен ли этот вид творчества горожанам. И, конечно, мы познакомим с их историями и стихами.

Иса Кант

Сразу ведь чувствуешь, когда человек пишет для себя, для людей, для славы или просто, потому что не может не писать. И я не могу.

Для меня не то чтобы важна поэзия. По сути она сама по себе ничего не стоит. Сразу ведь чувствуешь, когда человек пишет для себя, для людей, для славы или просто, потому что не может не писать. И я не могу. Так сложилась, что я пишу и буду писать. Но больше я люблю слушать и вытаскивать людей на свет божий. Провожу творческие вечера под аббревиатурой БНЗТ. И вожу людей на еще более творческие вечера от Travel Books. В Молдове с творчеством всё хорошо: люди выступают на улицах, собираются в некие коммуны и делают все возможное, чтобы в нашей стране не забыли, что такое стихотворения и как они звучат. Меня зовут Иса и я немного знаю о поэзии и творчестве в общем. Немного публиковалась, немного выступала, где-то выигрывала, где-то нет. Но я рада, что таких как я много. Именно поэтому слова в стихотворной форме будут жить.

А вот и мой стихотворный дом:

Между двумя вселенными - шепот мерцающих звезд.
Они не смеются, лишь плачут. Что им всех-при всех не спасти.
А где-то вынашивается, лелеется и растет.
Плод космической и дико большой любви.

Кнопка включения и снова вертится мир.
Для тебя, для меня. Во имя духовных побед
Верю, спасемся. Я читал много книг
И даже пытался оставить свой собственный след.

А космос устроил торжественный звездопад
И каждая "капля" летит вдохнуть твоей красоты
А ты так прекрасен, и я поистине рад
Что из всех миллиардов родился именно ты.

Жизнь грациозна, как шторм в океанских мирах
Не знаешь, когда успокоится море и выживут ли корабли.
Ради всего святого. Дави пожирающий страх.
И камни, утяжеляющие душу, расколи.

Легким движением оттеняешь злобу и боль.
И улыбаешься ветру и солнцу. Пытаешься всех спасти.
Звезды так рады, что дали тебе эту роль.
И я рад.
С любовью, твой космос. Живи.

Сергей Борлак

Важно поддерживать тех творцов строки, что живут в наше замечательное время.

Если говорить о поэзии в Молдове, надо отметить здесь есть огромное количество молодых талантов. Каждый из них пишет что-то необыкновенное и очень важно, чтобы было где высказаться, послушать других поэтов. Развитие именно такой культуры нужно Кишинёву.

По моему мнению, было бы отлично издавать ежемесячно журнал со стихами молодых людей. Это стало бы отличной ступенькой к развитию поэзии в Молдове. Да, сейчас проводится много поэтических вечеров благодаря энтузиастам. Однако, если это приобретёт более широкий характер, будет отлично.

Поэзия воспитывает в людях чувства, доброту, умение мыслить. Важно поддерживать тех творцов строки, что живут в наше замечательное время. Немного о себе: зовут меня Сергей Борлак, мне 21. Я студент UTM, фотограф и, к моему счастью, поэт. Писать я начал давно, лет 5 назад. Вначале писал бред, но впоследствии, благодаря стихам великих поэтов, мне удалось сформировать некий свой стиль, чему я рад.

Вдохновляют меня такие поэты, как Есенин, Блок, Маяковский, Ахматова, Асадов. Для меня поэзия — отдушина. Я буду очень рад, если в Молдове она сделает новый виток в развитии. А нам поэтам остаётся лишь писать.

Мне сегодня приснилась зима
И незнакомой той девушки запах.
А мой разум — моя тюрьма,
Не видать мне тебя при закатах.
Мне сегодня приснились ромашки.
Их солнечный свет озарял темноту,
А тело покрыли мурашки.
Вот бы исполнил кто-то мечту.
Мне сегодня приснились дома у леса
И давно знакомая мне тишина.
А мне ведь по нраву твоя краса,
Пробудила меня ты, как пробуждает природу весна.

Ashe Wrong

Перед тем, как начать закидывать во все автоматы свои любимые пятикопеечные монеты, хотелось бы сделать ремарку.

Когда мне было 2,5 года, моя бабуля, желая мне только лучшего, на свою голову научила меня читать. В 3 года у меня уже отсутствовала дилемма между «сном» и «ну еще одной главой». В 5 родителям было проще простого избавиться от меня: было достаточно просто кинуть в меня новой книжкой и напоминать мне пару раз в день сходить и что-то поесть. В 7 я глупо и достаточно нелепо складывал свои первые рассказы, в 10 осилил «Дориана Грея», а в 12 вызывал почти праведный гнев у всех одноклассников, не замолкая ни на секунду на уроках литературы. Зачем я это пишу? Конечно же, со стороны может показаться, что я хвалюсь своим почти космическим эго, но на деле я просто хочу показать достаточно простую истину: литература жива, пока живут люди, которые ее читают.

Поэзия жива, пока жив хотя бы один поэт.

Последний год я живу в России, но большую часть своей сознательной жизни я провел в Молдове. По счастливой случайности, в один из осенних вечеров, когда делать было, конечно же, нечего, мне на глаза попался пост о «небольших поэтических посиделках» в уютном кафе. И я подумал, собственно, а почему бы и нет? Не знаю, как повернулась бы моя жизнь в итоге, не попади я на эти поэтические посиделки, но, если строить график моих самых правильных решений и поступков, — этот осенний вечер будет точкой максимума этого графика.

Мероприятие, организованное Travel Books MD, многих участников которого на данный момент я могу назвать своей второй семьей, подарило мне не только массу прекрасных и развившихся в будущем знакомств, оно подарило мне надежду, что на самом деле литература, и, в частности, поэзия не просто не мертва, она развивается, прямо здесь, под носом у всех. Проблема лишь в том, что мы упорно не хотим этого замечать.

Поэзия в Молдове совсем не похожа на ту поэзию, которую я видел и вижу в других странах и городах. На данный момент, проживая в России, могу сказать, что по масштабам молдавские поэтические сообщества заметно проигрывают, но это совершенно неважно, ведь дело не в количестве, а в качестве. Нигде больше я не встречал настолько открытого и настроенного на обратную связь поэтического сообщества. Поэзия Кишинева не работает подобно «кружку по интересам для своих», куда невозможно попасть простому смертному, как это часто происходит в той же России, она для всех и для каждого. И, как мне кажется, это прекрасно, ведь если творчество не для всех, кто способен его ощутить — это уже и не творчество вовсе.

Отдельно хотелось бы сказать про слушателя. У меня есть небольшой опыт выступлений на Старом Арбате в Москве, на петербургских квартирниках, в стенах «Подвалья» и некоторых других поэтических организаций, однако ярчайшие эмоции от поэзии я испытываю именно на поэтических вечерах Кишинева. Тебя слушают не из правил приличия, не чтоб не пропустить свое собственное имя, когда объявят. Тебя слушают, потому что тебя слышат.

Поэзия — это масса уюта, тепла и хрупкой, хрустально-звенящей красоты, которая врезается в память и сердце, пронзает их насквозь, рассыпая внутри свои семена и распускаясь по весне, греет тебя среди зимы и напоминает о жизни осенью. Поэзия — цветок, расцветающий внутри каждого, кто ее слышит, и я с уверенностью могу сказать: лучший букет из всех я собрал в Молдове.

бесснежные зимы
ищут наши потерянные на асфальте
следы.
и где бы достать снега? хотя бы взаймы?
дыши.
мы никому ничего не должны.
незримы
связывающие мою шею нити
и подаренные тобою сны.
все эти комментарии извне
не-вы-но-си-мо
глупы.
побежали
искать и прикручивать новые
струны души.
подальше от их такой
«необходимой»
войны.
побежали
вниз и по набережной
дарить друг другу немые
взгляды.
побежали
в бесснежные зимы
под их дурацкое «обречены»
взрываться друг для друга
тысячами огней Москвы.

Павел Полищук

В последнее время, что удивительно, я вижу всплеск интереса к культуре среди молодых и бодрых. Это радует.

Живу в Молдове. Работал учителем в маленькой сельской школе.

Пишу редко. Состою в Ассоциации Русских Писателей РМ.

В конкурсах участвовал. Места занимал.

О поэзии. Еще 5 (мне так кажется) лет назад я уже писал стихи, их где-то печатали. Я знал прекрасных поэтов писателей, но все они были значительно старше 20-30 лет. В последнее время, что удивительно, я вижу всплеск интереса к культуре среди молодых и бодрых. Это радует.

Вычисли радиус спасательного круга ада под третьим глазом,
Выведи подводные камни преткновения из весенних почек.
Разбитые 11 колен Израиля мусульманским йодом намазав,
Учится языкам говяжьим на тот свет механический переводчик.

Погрузи необходимые вещи в сон лодки Харона, бомжа, дикобраза.
Слышишь грозу? Это Тесла везет калачи своих медных катушек,
Через варолиев мост гнилой пасти Адама, который наказан,
За то, что кадык Нью Йорка счел важнее, чем все наши души.

Отправляйся по Лете письмом, сыгравшим в почтовый ящик.
Новый Альбион не Тартар, хоть и не манхэтонский Plaza,
Отыщи в замке ключ Осириса, золотой, музыкальный, кипящий.
Пей, как валидол, из него густую блестящую фразу.

Раз ум тебе дан, то не пренебрегай, но и не переоцени разум.
Вычисли радиус круга кровообращения на электромагнитном поле.
12 израненных колен Израиля будут склеены, как тосканская ваза.
Извлеки подземные корни всех зол, выводя их на чистую воду.

Разомкнутое колесо сансары замени жестким крылом херувима.
Чтобы «вечность» сложить из слез подпевай про Младенца Герде.
На белом камне, что найдешь у реки, прочитай свое новое имя.
И огромная восьмерка свалится на бок, становясь датой твоей смерти.

Алина Волку

На самом деле, наша маленькая страна щедра на таланты, в том числе — поэтические.

На самом деле, наша маленькая страна щедра на таланты, в том числе — поэтические. Я лично знакома с поэтами разных возрастов, творящими как на румынском, так и на русском языке. Стоит отметить, что благодаря таким некоммерческим организациям, как Трэвэлбукс, Встречи без названия, точек и запятых и т.д. у поэтов Молдовы появляется больше пространства для самореализации и поиска собственного слушателя — за что им огромное спасибо.

Я сама являюсь поэтессой и певицей, стихи пишу с 6 лет, печатаюсь преимущественно через издательскую платформу Ридеро. В настоящий момент выпустила 5 сборников стихотворений. Как поэтесса и вокалистка, сотрудничаю с молдавскими и российскими композиторами — в частности с Ольгой Никандровой, Игорем Сазоновым и Вадимом Поповым. Многие из моих стихотворений положены на музыку.

Ночное

Ложь в почёте, и лесть, и туманные фразы,
И за истину бьётся лишь жалкий дурак...
В этом мире никто никому не обязан
Всё тепло своих душ отдавать просто так.

Что есть в жизни? Скучнейшие дни — не уснуть бы!
Дом, работа, безделье и быт, интернет...
И холодная пыль, и обычные судьбы,
Где невинным мечтам воплощения нет.

И не станет никто все свои заблуждения
Хоронить навсегда в своих думах, как прах,
И так редко рождается тень вдохновения
В перегруженных завистью чёрствых умах!

Ведь зачем создавать, если можно разрушить,
И предать чью-то мысль жару вечных костров?
Но латают потом свои жалкие души
Те же люди за счёт единичных творцов.

Между ночью и сном — слишком зыбкие узы,
Потому ли творцу в эту ночь не уснуть?
И рыдает во тьме его бедная муза,
И рождается жизни упрямая суть.

Но как быть, когда ложью туманится разум?
Где найти свой маяк, вещий ориентир?
В этом мире никто никому не обязан...
Неужели таким должен быть этот мир?...

Лера Чеботарёва

Литературный процесс в Кишиневе протекает достаточно активно. Столичная молодежь и молодежь из регионов Молдовы часто принимает участие в поэтических встречах разного рода, а также сами организуют их. Из самых удачных проектов, связанных с литературным процессом, можно выделить четыре основных:

1. Ассоциация Русских писателей Республики Молдова. Возглавляет ассоциацию талантливый поэт — Олеся Рудягина. Среди членов ассоциации много известных в Молдове и за ее пределами имен, таких как Татьяна Орлова-Волошина, Павел Полищук, Игорь Корнилов, Леонид Поторак, Диана Жалбэ, Сергей Пагын, Наталья Новохатняя, Наталья Родина, Петр Егоров, Михаил Поторак и многие другие. Возраст членов ассоциации разнится. От 16 и до… Выпускается собственный толстый литературный журнал «Русское поле» по аналогии с российскими изданиями, такими как «Октябрь», «Дружба народов» и т.п.

Члены ассоциации являются лауреатами множества литературных премий. Например, Леонид Поторак в свое время стал победителем конкурса «Пушкин в Британии. Поверх барьеров». Молодые ребята — участники престижных форумов молодых писателей. Один из форумов, в котором ежегодно участвует несколько человек от нашей страны — широко известный в профессиональном литературном круге форум «Липки». Про уровень форума можно сказать, назвав несколько имен его участников в разные годы: Захар Прилепин, Роман Сенчин, Сергей Шаргунов.

В конце прошлого года при поддержке Минкульта были изданы несколько сборников молдавских писателей. В их числе сборник произведений о нашем любимом городе «Под пряным солнцем Кишинёва» и антология русской поэзии 21 века в Молдове «Неулетающие птицы». В библиотеках Молдовы можно найти эти книги.

2. Если говорить о непрофессиональном литературном течении, но интересном, то я отмечу отдельно встречи «Без названия, запятых и точек». Его организаторы – Иса Райн и Андрей Бурда – смогли создать непринужденную творческую атмосферу и привлечь широкую аудиторию читающих и думающих ребят. Это лучшая площадка для творческих людей, где каждый может представить себя и свое творчество.

3. Нельзя не сказать о классной литературной тусовке «Travel books MD». Эта площадка стала местом встреч людей, близких по духу. Благодаря организатору Илье Грому в марте состоялся и международный фестиваль поэзии в нашем городе. Именно Илья стал куратором феста в Молдове.

4. «Авторские мосты Мэрцишора» и «Пушкинская горка» — это два литературных фестиваля, которые организуются у нас в стране несколько лет подряд. «Мосты» проходят в Приднестровье. Их идейный вдохновитель и основной организатор — Павел Сушко. «Горка» организуется силами ассоциации и непосредственно Олесей Рудягиной, которая воплотила идею фестиваля в жизнь при поддержке РЦНК.

Если говорить о себе, то я состою в ассоциации с 2012 года. Пишу стихи, прозу, драматургию и сценарии. Публикуюсь, езжу на форумы. Основала театральный проект DRAMA.MD. Это заявка на создание у нас в стране лаборатории современной режиссуры и молодой драматургии. Пока дела идут сложно. У нашего коллектива напрочь отсутствует финансирование и постоянное место обитания. Но энтузиазм и желание работать зашкаливает. Сейчас в работе пьеса про соцсети, в частности, инстаграм – «Selfuck». Надеюсь, этот проект вызовет интерес в нашем городе. Потому что наши основные театры редко берут в работу современные пьесы. А этого очень не хватает. Но это всё, мечты, мечты, мечты...

Татьяна Титушкина

Меня зовут Татьяна. Стихотворения и песни сочиняю с детства, а прозу начала писать с десяти лет. О возможностях, предоставляемых у нас в Молдове для молодых авторов, хочу рассказать на своём собственном примере.

Начинается всё со школы, а точнее — со средних классов. Именно тогда со своим творчеством можно начать выступать на ежегодной школьной, а затем и городской конференции в секции «Творчество». В жюри настоящие мэтры – члены Союза писателей Молдовы. Они не только прочтут и выслушают представленные работы, но и могут высказать замечания, и дать дельные советы, на какие места стоит обратить внимание, что и как лучше подправить. Ведь далеко не всегда с самого начала удаётся писать гладко. Это приходит с опытом, да и тогда постоянная придирчивая проверка качества и редактура остаются в чести. Таким образом, выступая каждый год на данных конференциях, можно не только научиться не писать в стол и выступать на публике, но и воспринимать конструктивную критику, оттачивая своё мастерство.

Далее, когда школа заканчивается, нас как будто выбрасывают в большой мир, где поначалу не совсем понятно, что же дальше делать со своим творчеством. Мне в этом плане повезло, возможно больше, чем остальным, так как ещё в старших классах я выступила на поэтическом конкурсе, проводимом молдавским русскоязычным литературным журналом «Наше поколение» и, пройдя в финал, выиграла свою дебютную публикацию стихотворений. В дальнейшем я продолжала держать связь с редакцией журнала, и меня, как и других проявивших себя авторов, приглашали на концерты, проводимые им, а также ещё публиковали.

А однажды мой бывший одноклассник Андрей Потёмкин, с которым мы снова пересеклись как раз на концертах и литературных гостиных «Нашего поколения», решил создать вместе со своим другом международный проект «Улица Искусств» (ru.wikipedia.org/wiki/Улица_Искусств), целью которого было нести творчество в массы. Мы снимали пригласительные видео и затем устраивали концерты в парках, кафе и торговых центрах со свободным микрофоном, и любой желающий имел возможность поделиться своим творчеством.

Именно благодаря видео, снимаемым на этих концертах и выложенным на YouTube, меня заметили руководители питерского проекта «Литературная Атмосфера» (vk.com/litatmosfera) и предложили опубликоваться в их сборнике. Затем я решила не упускать такую возможность (так как, к сожалению, журнал «Наше поколение» перестал выпускаться) и стала сначала редактором их группы ВКонтакте, а затем начала и сама верстать сборники проекта, продолжая в них публиковаться.

Также я приглашала туда и своих знакомых по «Улице Искусств» молдавских авторов, чтобы с их творчеством тоже смогли ознакомиться российские и другие русскоязычные читатели, так как книги распространяются среди авторов сборника (а это представители разных стран), через официальные ресурсы проекта, по магазинам Санкт-Петербурга и библиотекам России.

Проект рос, развивался и спустя несколько лет решено было на основе людей, задействованных в нем, создать Международный союз поэтов (mspoetov.org). Также решили, что наш союз не будет ограничен какими-либо территориальными рамками, он будет уникальным, а его представительства начнут действовать не только в различных субъектах РФ, но и в других странах, в том числе и в Молдове. Меня назначили Региональным Представителем МСП в Молдове и на гала-концерте в рамках Международного фестиваля «Всемирный День Поэзии» 2018 я смогла поделиться со своими соотечественниками информацией о возможностях, которые открываются перед нашими молдавскими авторами благодаря членству в Международном союзе поэтов, что для начинающего поэта может стать первой надёжной ступенью признания. Союз организует различные мероприятия, способствующие развитию авторов, а также помогает в организации собственных. Конкурсы и любые другие мероприятия союза помогают поэтам становиться известными. Например, под эгидой МСП проходит ежегодная Глобальная Литературная Олимпиада «Свежая Строка» (vk.com/svezhaya_stroka), правила которой я разработала ещё 3 года назад и которую я курирую. Проводится она в сети ВКонтакте, и её сутью является популяризация литературы и повышение узнаваемости авторов, участвующих в ней, за счёт репостов конкурсных работ на площадки многочисленных больших литературных групп-соорганизаторов. А для победителей — бесплатные публикации в сборнике.

Также член МСП получает возможность рецензирования своих произведений. Экспертный совет ежегодно будет отбирать лучшие произведения для премирования и поощрения.

Главные преимущества члена МСП – признание, возможность публикаций, выход в свет, творческий рост, поддержка. Союз открыт как для уже состоявшихся поэтов, так и для тех, кто только начинает свой творческий путь. Таким образом, благодаря деятельности МСП наши молдавские авторы смогут ещё больше расширить свои возможности: чаще выступать на различных литературных мероприятиях, участвовать со своими работами в конкурсах, а также публиковаться в сборниках под эгидой союза, тем самым становясь известными не только у себя на родине, но и в других странах.

Также я сама веду литературный паблик Жемчужный Квартал, в котором на данный момент более 28 тысяч подписчиков и с помощью которого я также предоставляю возможность опубликоваться и заявить о себе всем русскоязычным авторам, в том числе и нашим молдавским.

Молдова

Молдова – страна наших предков –
Золотистою нивой полей
Раскинулась вширь беспредельно
До самого неба над ней.
Молдова – край винограда.
Под ласковым солнца лучом
Для глаз такая отрада –
Искрящийся кубок с вином!
Молдова – край междуречный.
С двух сторон верный Днестр и Прут,
Стекая с холмов бесконечных,
Неотступную вахту несут.
Молдова – одно только слово,
Но сколько сокрыто внутри!
Дорогу к родимому дому
Чрез сердце сумеешь найти!

Автор: Илья Гром
Статья написана в рамках воркшопа Cultivate: new media journalism

© 2018 All Right Reserved. locals.md

Запись Держим рифму: Кишиневские поэты рассказывают о себе впервые появилась Locals.