В Кишиневе отреставрируют здание бывшего собрания Бессарабского губернского земства. Но в нем перестанет функционировать арт-пространство Casa Zemstvei

Во вторник, 10 марта, Национальный музей этнографии и естественной истории сообщил о подписании контракта на реставрацию здания бывшего собрания Бессарабского губернского земства — архитектурного памятника национального значения, включенного в Национальный реестр памятников, охраняемых государством. На протяжении долгих лет в здании функционировало публичное арт-пространство Casa Zemstvei, известное, открытыми для всех, творческими проектами и инклюзивной средой. Теперь существование пространства оказывается под вопросом.

Стоимость проекта составляет 63 миллиона леев. Он предусматривает реставрацию исторического здания и модернизацию музейных помещений, а также его преобразование в социально-культурный и научный центр Молдовы.

После завершения работ музей получит более 1800 м² обновлённых пространств, включая:

• выставочные залы
• многофункциональные помещения
• специализированные мастерские для реставрации исторических экспонатов.

Он станет центром национальной музеографии, где будут проводиться постоянные и временные выставки, образовательные мастерские и общественные мероприятия.

Первое здание музейного комплекса было построено в 1854–1856 годах и первоначально служило приютом для детей в Кишиневе. В 1883 году оно было передано Бессарабскому губернскому земству. Именно в этом здании была организована первая публичная выставка в Бессарабии — Сельскохозяйственный музей Бессарабского земства, который сегодня является Национальным музеем этнографии и естественной истории.

Casa Zemstvei и удар по публичным арт-пространствам

До этого момента в здании находилось публичное арт-пространство Casa Zemstvei — одно из немногих «третьих пространств» (third spaces) в Кишиневе: это место публичной культуры с бесплатными и доступными мероприятиями. О том, что Casa Zemstvei рискует исчезнуть, администрация пространства написала в конце декабря 2025 года.

«Такие пространства являются инфраструктурой для реализации культурных прав. Они делают возможным реальное (а не формальное) участие тех групп, которые иначе остаются исключенными — из-за стоимости, социальных кодов или отсутствия некоммерческих предложений.

Если переходный период затянется без предсказуемого решения, немедленным последствием станет разрыв непрерывности доступа. А когда подобное место исчезает, город остается: с меньшим количеством открытых общественных пространств, с меньшим числом контекстов для обучения, и с менее насыщенной общественной жизнью», — написали Casa Zemstvei.

А уже в феврале 2026 года на странице пространства появился пост, в котором они рассказали, что до сих пор не знают, куда им придется переехать, а после встречи с Министерством культуры осталось «ощущение неловкости, отсутствие реального интереса и поверхностного участия».

«Нам говорят, что после реставрации здание должно использоваться «по назначению», то есть как музей для этнографических коллекций. Но «назначение» — это не природный закон, а интерпретация, обладающая конкретной политической силой: она проводит границу между тем, что признается частью общего пространства, и тем, что оказывается на его периферии.

В современном городе «назначение» должно служить сообществу. Если вернуться к самому основанию: если назначение публичного здания — служить общественному интересу, то почему живая культура — свободный доступ, общественные практики, некоммерческие инициативы, ответы на реальные социальные потребности — остается без пространства? Почему эта ситуация не воспринимается с той срочностью, которая требуется для поиска подходящего места?», — написали Casa Zemstvei.

На момент публикации поста, 27 февраля, прошло уже две недели с их встречи, а список новых мест, куда пространство могло бы переехать, им не отправили. Контракт Casa Zemstvei с Национальным музеем этнографии истекает 31 марта.

«Самое тревожное, что это исключение происходит в то время, когда в официальных документах институции используют правильные слова: модернизация, стратегия, признание, поддержка, гражданское общество, важность. Но признание без инструментов и без ответственности — это лишь языковой жест. В этом случае слова не производят действий: язык не связан с реальностью и превращается в завесу, скрывающую отсутствие решений. Реставрация — это хорошее дело. Но если это «хорошо» уничтожает другое «хорошо», то оно перестает быть хорошим. В конечном счете возникает вопрос: зачем мы реставрируем? Чтобы сохранить жизнь — или чтобы ее подавить? Если ответ — второе, тогда Земство исчезает, потому что нам не хватает административной смелости и политической воли признать, что живая культура тоже является легитимным назначением общественного пространства», — Casa Zemstvei.