Запись ВИЧ-статус больше не является препятствием для усыновления детей в Молдове впервые появилась Locals.

Сразу сделаем поправку, речь не о политике и не об ужесточении мер в условиях COVID-19, речь о человеческих жизнях.

Н=Н — это часть международной кампании, к которой присоединились 75 стран мира, Молдова не стала исключением.
Н=Н расшифровывается как «Неопределяемый = Не передающий».
Смысл формулы в том, что если ВИЧ-позитивный человек получает лечение (антиретровирусную терапию – АРТ) и у него в крови количество вируса снижается до минимума (так называемая «неопределяемая вирусная нагрузка»), то он не может передать ВИЧ половому партнеру.

Сегодня этот факт подтверждают серьезные научные исследования, среди которых HPTN 052 Trial, PARTNER Study, PARTNER 2 Study, Opposites Attract Study, Swiss Statement. 

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) и более 850 организаций во всем мире согласились с тем, что люди, живущие с ВИЧ, чья вирусная нагрузка в крови стабильно не определяется, не представляют угрозы для своих половых партнеров.

ВОЗ считает, что широкое распространение информации про принцип Н=Н может значительно повысить эффективность ответных мер на ВИЧ, а значит сократить количество новых случаев ВИЧ и сократить количество смертей в связи с ВИЧ.
Проще говоря, Н=Н — это революционный прорыв, который становится во главу угла всех действий, направленных на противодействие эпидемии ВИЧ.
Во-первых, распространение информации о принципе Н=Н мотивирует людей, живущих с ВИЧ, к приему АРТ и приверженности лечению. Речь о том, что, если ВИЧ-позитивный человек хочет сохранить не только свое здоровье, но и здоровье близкого ему человека и свои с ним отношения, он придет за назначением лечения и будет соблюдать его режим. Таким образом, количество людей, получающих терапию и достигших неопределяемой вирусной нагрузки, может стать существенно больше.

Во-вторых, распространение знаний о принципе Н=Н в обществе может уменьшить дискриминацию людей, живущих с ВИЧ, разъясняя, что человек, имеющий неопределяемую вирусную нагрузку в крови, не является источником инфекции.

В-третьих, принцип Н=Н помогает снять внутреннюю стигму людей, живущих с ВИЧ. Он помогает ВИЧ-положительному человеку вести во всех отношениях нормальный образ жизни, не чувствовать себя изгоем.

Каждый из нас может стать источником перемен и делать свой значимый вклад в противодействие ВИЧ, для этого нужно не так уж много. Продвигая принципы Н=Н, разоблачая мифы, фобии и предрассудки, мы можем покончит со стигмой и дискриминацией, людей, живущих с ВИЧ. Мы можем повысить уровень заботы о своём здоровье и здоровье своих близких пройдя тест на ВИЧ. И если в кругу наших родных и близких есть люди, живущие с ВИЧ, зная, что, ВИЧ – это не приговор, мы можем поддержать их, ведь теперь, принимая АРТ их ждёт точно такая же долгая и счастливая жизнь, как и у всех нас.

Напоминаем, что 30 ноября 2020, в преддверии Всемирного дня борьбы со СПИДом, в Парламенте Республики Молдовы состоялся диалог на тему «Устойчивость национальных мер в ответ на ВИЧ с точки зрения нормативных актов и прав человека», который объединил представителей трёх министерств, представителей двух парламентских комиссий, партнёров по развитию, представителей ключевых уязвимых к ВИЧ сообществ и гражданское общество работающее в сфере ВИЧ.

Во время круглого стола был представлен прогресс, достигнутый Республикой Молдова в обеспечении преемственности лечения и профилактических программ, динамика финансирования программ, а также обозначены существующие вызовы, требующие скорейшего внимания и реагирования.

Итак, состоявшийся диалог на тему ВИЧ в Молдове и символика Н=Н на здании парламента, являются проявлением того, что задачи связанные со снижением распространения ВИЧ и сокращения смертей от ВИЧ являются приоритетом на самом высоком уровне, что в свою очередь является очередным достижением на страновом уровне.  Мы искренни верим в то, что задекларированная политическая воля всех ответственных и заинтересованных сторон, послужит мобилизации усилий и оптимизации ресурсов, которые в свою очередь, помогут шаг за шагом решать стратегические задачи, призванные сохранить жизни людей, вне зависимости от степени их уязвимости.

Запись На здании парламента зажглись символы «Н=Н». Рассказываем, что это значит впервые появилась Locals.

В этот день жители столицы смогли бесплатно узнать все необходимую информацию о проблеме наркозависимости в Молдове, бесплатно сдать экспресс-тест на ВИЧ, побороться в стиле армрестлинга, а также весело и с пользой провести время семьей и
детьми.

На протяжении всей акции на площади проходила выставка байкеров, а также гоночных машин местного автоклуба.

Организаторы: Управление по контролю за оборотом наркотиков Генерального Инспектората Полиции и общественная ассоциация «Позитивная Инициатива». При финансовой поддержке UNICEF и UCIMP.

Запись 20+ фотографий мероприятия «Вместе ради жизни» впервые появилась Locals.

Запись В Кишиневе пройдет мероприятие «Вместе ради жизни», приуроченное ко Всемирному дню борьбы с наркотиками впервые появилась Locals.

Наталья Налимова, 12 лет живущая с ВИЧ, в интервью positivepeople.md рассказала о том, как и когда узнала о том, что у нее ВИЧ; сколько лет принимает терапию; что ее спрашивают люди, когда узнают о том, что у нее ВИЧ; чем бы она занималась, если бы не нужно было работать.

Видео и графика: Ион Нягу
Журналист: Елена Держанская

Запись Наталья Налимова: Моя жизнь поменялась к лучшему, ну вот к лучшем, правда впервые появилась Locals.

Бизнесмен Владимир Гайц в интервью порталу positivepeople.md рассказал о том: сколько времени употреблял наркотики; каким должен быть успешный бизнес в Молдове; какую самую дорогую покупку он приобрел за последнее время; от чего он получает кайф сегодня.

Видео и графика: Ион Нягу
Журналист: Елена Держанская

Запись Владимир Гайц: Кайф мне приносит результат впервые появилась Locals.

Андрей Столяренко, 8 лет живущий с ВИЧ, в интервью positivepeople.md рассказал о том, как он узнал о своем статусе; что для него АРВ-терапия; о чем он мечтает; с какими мыслями просыпается по утрам.

Видео и графика: Ион Нягу
Журнаст: Елена Держанская

Запись Андрей Столяренко: Я бы придумал вакцину для людей, от ВИЧ-инфекции. Если я бы смог впервые появилась Locals.

Стилист Виктор Творческий в блиц-интервью ответил на 25 коротких и откровенных вопросов о том, почему он не пользуется презервативами, есть ли среди его клиентов ВИЧ-положительные, страшно ли было сдавать тест на ВИЧ, и почему его жена - самая красивая женщина на земле.

Видео и графика: Ион Нягу
Журналист: Елена Держанская

Запись Виктор Творческий: Само существование – это уже кайф впервые появилась Locals.

Певица Дара в интервью сайту positivepeople.md рассказала о том, страшно ли сдавать тест на ВИЧ; почему ВИЧ - это не конец; надо ли давать человеку второй шанс и почему жизнь - это хорошая штука.

Видео и графика: Ион Нягу

Журналист: Елена Держанская

Запись Дара: Я никогда не забуду свои ощущения, когда я первый раз сдавала тест на ВИЧ, мне было 18 лет впервые появилась Locals.

Мобильное приложение «Rupor4you» поможет каждому гражданину заявить о несправедливости, нарушении прав и дискриминации. Или наоборот, поделиться примером отличной работы, отношения и профессионализма.

В садике или школе собирают деньги на очередной ремонт? В магазине отказали выдавать чек, либо продают просроченные продукты? Вас некачественно обслужили в ресторане? В больнице заставляют покупать лекарства, дискриминирую вас или ваших близких?

Или может наоборот, вы чем-то приятно удивлены, например, обслуживанием в ресторане или государственном учреждении? И вы хотите, чтобы об этом узнало как можно больше людей?

Сфотографируйте или снимите на видео ситуацию, которая привлекла ваше внимание, и пришлите ее нам с кратким описанием.
Команда «Rupor4you» анализирует всю поступающую информацию и делает всё чтобы об этом узнало как можно больше людей. Если нужно, мы проведем журналистское расследование и обратимся в инстанцию, которая разрешит вашу проблему. А если вы пришлете нам позитивную новость, мы опубликуем на наших медиа-платформах.

Приложение доступно в Google Play  и App Store

Запись В Молдове запущено мобильное приложение RUPOR4YOU для тех, кому не все равно впервые появилась Locals.

Певица Оля Тира рассказала в интервью positivepeople.md о том, сложно ли быть послом доброй воли; опасно ли пить из стакана, из которого пил ВИЧ-положительный человек; как она относится к однополым бракам и сколько денег тратит на благотворительность.

Видео и графика: Ион Нягу
Журналист: Лена Держанская

Запись Оля Тира: «Если бы я была ВИЧ-позитивной, я бы помогала таким людям, как я становиться сильнее» впервые появилась Locals.

«Международные практики и общепризнанные стандарты предполагают декриминализацию наркотиков и подразумевают длительное и комплексное лечение людей, страдающих наркозависимостью. Ужесточение подходов к потребителям наркотиков приводит к увеличению эпидемии ВИЧ/СПИДа и туберкулеза из-за ограниченного доступа к услугам здравоохранения, уходу и поддержке, в которой они нуждаются», - заявляют в своем письме активисты.

Письмо было написано в связи с тем, что 24 января на очередном заседании правительства премьер-министр сказал следующее: «Считаю, что потребителям наркотиков не место в Республике Молдова. Мы должны не только бороться с этим явлением, но и пресекать его на корню, отслеживая все схемы ввоза и сбыта, чтобы как можно скорее покончить с ним».

По оценкам специалистов в Республике Молдова, проживают около 30 000 человек употребляющих наркотики. По официальным данным их число составляет 11 000 человек.

Молдове потребление и/или хранение наркотиков регламентируются Уголовным кодексом и Кодексом об административных правонарушениях.

Если вы просто потребляете наркотики, при этом у вас лично или у вас дома не было обнаружено запрещённых наркотических средств, тогда вы не понесёте уголовную ответственность. Но вас могут наказать согласно статье 85 Административного кодекса о правонарушениях, которая предусматривает наложение штрафа в размере от 12 до 30 условных единиц или назначение наказания в виде неоплачиваемого труда в пользу общества на срок до 72 часов за незаконное приобретение или хранение без цели сбыта наркотиков, прекурсоров, этноботанических средств и аналогов таковых в малых размерах, а равно за потребление наркотиков без назначения врача.

Если наркотики найдут лично у вас или у вас дома, и их дозировка будет превышать разрешенную, тогда вам грозит уголовная ответственность. В Молдове доза героина, разрешённая к хранению, составляет менее 0,01 грамма. Минимальная доза эфедрина (активное вещество наркотика под названием винт) – 3 мл/0,03 грамма. Минимальная доза гашиша — 0,5 грамма, высушенной марихуаны – 2,0 грамма, зелёной – 14 граммов. Минимальная доза ЛСД – 1 марка. И если у вас обнаружили вещество, количество которого не доходит до вышеуказанной минимальной дозы, вам назначают административное наказание. Если превышает – уголовное. Измеряют количество вещества при помощи специальной экспертизы, в лаборатории.

Запись В Молдове активисты призывают власти декриминализировать употребление наркотиков впервые появилась Locals.

Андрюша, слушай это ведь наше второе интервью?

Да-да, первое было инкогнито, несколько лет назад.

Именно. Как ты себя сейчас ощущаешь — с открытым лицом, тебе вот премию вручили пару месяцев назад, интервью давал телеканалам?
Прямо такого эффекта «Вау!» не было. Меня даже никто и не спрашивал об этом. Да, говорили, что видели по телевизору, но никто не спрашивал, о чем я там говорил. То ли люди не слышали, то ли люди не поняли, неясно (смеется). Жизнь после открытия статуса не изменилась, у меня все стабильно, я и не ждал чего-то сверхъестественного. Очень близкие друзья итак знали о том, то у меня ВИЧ. И по сути, через такое открытое общение, я показывал друзьям, что ВИЧ-позитивный человек такой же, как и все. И ничем не отличается, разве что низким иммунитетом. Во время работы с ВИЧ-позитивными пациентами, мне некоторые даже не верят, что я сам живу с ВИЧ. Я когда говорю им об этом, и что уже 8 лет принимаю терапию, они как-то странно реагируют.

Как?
Замолкают сразу и как-то удивляются: «Вы? Правда?». Но да, я такой же пациент, я регулярно сдаю кровь, принимаю таблетки каждый день и знаю, каково это. Потому что я сам через все это прошел.

Почему они так удивляются, как думаешь?
Не знаю. Может они хотят увидеть перед собой какого-то другого человека? Может они хотят видеть какого-то несчастного, болеющего, я не знаю. Но я не такой и чувствую себя отлично, потому что я принимаю терапию, я знаю зачем я ее пью, и для меня это важно. И для меня важно выгладить нормально, хорошо себя чувствовать.

Ты рассказал родным о том, что открываешь лицо?
Ты знаешь, я им вообще не говорил о том, что собираюсь открывать лицо. Потому что мама итак знает, а папе я не рассказывал о статусе. Он у меня бывший полицейский и я знаю, что после этого на меня обрушится миллион вопросов, которых не хочу. Если он увидит меня где-то или прочтет интервью – я расскажу ему, но сам говорить об этом не хочу.

Я ведь первый сын в семье и для него, когда со мной что-то случается или я заболеваю, – это сильный стресс. Я не скажу что я любимый, но из мальчиков я первый. Он всегда переживает за меня, он всегда будет звонить и спрашивать миллион раз как я себя чувствую. Меня это угнетает, потому что я знаю, что у меня все отлично. И даже если где-то будет плохо, то я не буду звонить ему и говорить, я буду сам решать, потому что я взрослый человек и слава богу мне уже 33 года. Я самостоятельный, давно уже.

Ты думаешь, он не догадывается о твоем статусе?
Нет, но он часто спрашивает, почему у меня то одно болит, то второе. Но мы все люди, у нас у всех что-то болит, ничего особенного тут нет. Не думаю, что он догадывается, хотя он знает, что я работаю с ВИЧ-позитивными пациентами, это все открыто, он знает о нашей организации.

Давай немного вернемся назад и расскажем тем, кто не знает, что ты несколько лет назад работал на рецепции в социальном центре для людей, живущих с ВИЧ. А сегодня ты в белом халате принимаешь пациентов в Больнице дерматологии и коммуникабельным болезней. У тебя за это время изменилось ощущение себя? Своей значимости?
Конечно. Я ведь начинал с волонтерства в организации, уже потом мне коллега предложила подать заявку на должность работника рецепции в региональный центр. Я конечно работал и до этого, но вся эти работы были не серьезными, по сравнению с работой в социальном центре. Я думал о том, как это все будет, как с людьми разговаривать? Но потом вышел на работу, постепенно влился и все стало хорошо. Я два года там работал, мне очень нравилось. В один прекрасный день мне сказали, что для меня есть место в больнице и что я буду там работать, консультировать пациентов. Это было приятно. Потому что, когда твой руководитель говорит: «Мы видим что ты справишься», — это приятно, приятно что в меня верят и сразу понимаешь, что ты сможешь это сделать. И конечно назад уже не пойдешь.

Я пришел в первый день в больницу, у нас тогда не было стола, были только стулья, папки и отдельный кабинет. И вот я в одном углу сижу на стуле, а моя коллега в другом, и вот заходит пациент, а у меня в голове мысль «Ну как я буду работать без стола, на стуле?» (смеется). Сегодня я уже второй год работаю в больнице, и я рад, что я могу это делать, я рад что у меня получилось. Я будто не второй год, а много лет там проработал. Мне все пациенты стали родные, не важно какие они. Мне приятно видеть людей, которые приходили со слезами на глазах, а сейчас они приходят с улыбкой, благодарят за помощь.

Сколько пациентов ты консультируешь в день?
Ну пациентов 8-12.

Это люди, которым только что поставили диагноз ВИЧ?
Не всегда. Это разная категория людей. Бывает у людей уже со статусом возникают вопросы, им некого спросить, и они приходят к тебе. Есть люди, которые начинали терапию и вот они делятся о том, как они себя чествуют, им нужна поддержка. Есть новые пациенты, которые только узнали о диагнозе, с которыми мы знакомимся, и я очень открыто пытаюсь донести информацию о ВИЧ. Конечно люди плачут, когда только узнают о своем статусе. Но когда ты с ними говоришь и говоришь, что ты тоже через это прошел, и что ты тоже ВИЧ-позитивный, тоже стоишь на учете, – человек сразу успокаивается, перестает плакать и начинает расспрашивать. Мы не просто налаживаем контакты, мы переадресовываем их, консультируем, мотивируем быть приверженными.

Ты их потом встречаешь на улице?
Я тебе больше скажу, я их в троллейбусе встречаю, в маршрутке, даже в такси работает мой пациент. Помню стою на улице, останавливается таксист и спрашивает: «Андрюха, тебя куда-то подвезти?». (улыбается). Я теряю дар речи в такие моменты.

Бывали сложные случаи?
Была такая пациента, слава богу она жива, она пришла к нам с 1 клеткой иммунитета. У нее выпадали волосы, она была очень подавлена, и она не верила в то, что что-то может измениться. Я каждый день заходил к ней в палату, она ни с кем не хотела общаться, но почему-то со мной разговаривала. Я заходил, мы общались, и она потихоньку начала мне доверять, даже с мамой познакомила. Мы общаемся сегодня, у нее все прекрасно, она работает заграницей, мы переписываемся в соцсетях, она принимает терапию и пишет мне периодически: «Я поправилась, я хорошо выгляжу». Приятно что ты помог такому человеку принять себя.

Был еще тяжёлый случай, когда пришёл парень, которого я давно знал, но встретились мы именно в больнице. Он приехал в очень тяжелом состоянии, и спустя какое-то время он умер. Я до последнего момента его поддерживал, приходил домой и думал о нем. Он звонил мне, говорил, что хочет жить. Это было очень сложно, потому что я его понимал. К сожалению, бывают разные случаи.

Как люди реагируют, когда им ставят диагноз ВИЧ-инфекция?
Очень многое зависит от того, как человек жил до этого момента. Понятно, что когда он приходит к нам, ему говорят о статусе, а него уже есть семья, дети и статус он получил заграницей, на заработках, потому что изменил жене, – таким людям тяжело, но они осознают ошибку и принимают статус. Есть женщины, которые узнают во время беременности, и у них тоже есть муж, а сама женщина однолюб, никогда не изменяла, а муж просто сходил налево. В таких случаях им очень тяжело, им обидно и больно. Но приходится мириться.

Какие вопросы они задают чаще всего?
Абсолютно все спрашивают: «А сколько я еще буду жить?». И я отвечаю им, что сам живу 8 год и чувствую себя прекрасно, потому что есть АРВ-терапия, которую нужно принимать и тогда все будет хорошо. Людей пугает то, что они скоро могут умереть. Но есть же намного страшнее болезни, рак, например, сахарный диабет. И на фоне этих болезней, ВИЧ намного более легкая в плане контроля болезнь, потому что есть бесплатная АРВ-терапия, есть доконтакная профилактика, бесплатные врачи.

Это правда, что когда ты узнал о статусе, у тебя уже проявилась саркома капоши (множественные злокачественные новообразования дермы (кожи) — прим.ред), так?
Да, у меня и сейчас стоит этот диагноз. В 25 лет у меня начались проблемы с ногтями, мой дерматолог прописала мне курс антибиотиков, но после лечения на ногах начали выходить красные волдыри. Я очень долго лечился непонятно от чего, пока, наконец, не сдал анализ на ВИЧ.

Какой была твоя реакция на диагноз?
«Да, хорошо» (улыбается). Врачи там чуть не упали в обморок от моего ответа. На тот момент я знал о ВИЧ много, я знал, что можно жить с таким диагнозом, что есть лечение. Меня это не пугало, хотя первое время я много плакал. Мне было 25 лет и была обида на то, что где-то сглупил, но мы люди и мы делаем глупости, ошибки. Ну и конечно, зная ту жизнь, которая у меня была, чем я занимался и как прожигал ее – это было ожидаемо. В молодости не задумываешься о последствиях, тебе хорошо и слава богу.

Сейчас мне где-то обидно что у меня ВИЧ, а где-то я счастлив, потому что благодаря диагнозу я встретил множество хороших людей, у меня замечательная работа, коллеги, я не знаю было бы ли все это, если бы у меня не было ВИЧ. И я рад, что я могу быть полезен.

Когда ты узнал о статусе, сколько понадобилось времени, чтобы принять его?
Года два, наверное. Я уже работал тогда в социальном центре, и периодически у меня появлялась мысль «А может все-таки это не ВИЧ?». Но потом я понял, что это просто непринятие. Потому что, когда видишь анализы, разговариваешь врачом, все становится на свои места и остается только принять свой статус.

Когда несколько лет назад люди вокруг стали открывать статус, что ты подумал?
У меня был страх. Помню, как я ехал по мосту, смотрел на банеры с фотографиями Руслана, Иры Поверга и думал: «А если бы моя фотография тут висела, и кто-то бы увидел?». И мне стало страшно, я тогда вообще сомневался, что когда-то открою свое лицо.

Уже работая в больнице, я многим людям неосознанно раскрывал статус, и в какой-то день я просто решил, что пора открыто о нем заговорить, ведь я столько раз его раскрывал на консультации, что уже какая разница кто и что подумает. И как раз в тот момент Наташа Налимова, моя коллега, предложила мне стать частью проекта «Позитивная девиация» и я согласился. На все есть свое время, не нужно никуда спешить, я в этом убедился.

Ты когда-нибудь жалел о том, что у тебя ВИЧ?
Я никогда не жалею о том, что было. Это опыт. Потому что мы никогда не можем предугадать, что будет. И в моем случае, если бы не ВИЧ, то что-то другое я бы подхватил. У каждого есть свои болячки, свои проблемы.

Чем твоя жизнь отличается от моей, например?
Абсолютно ничем. Я также живу, кушаю, радуюсь, дышу, общаясь с людьми. Но я не знаю, как там твоя жизнь происходит (смеется).

Тебе часто приходиться говорить о том, что у тебя ВИЧ?
Нет, кроме работы я не вспоминаю об этом. Конечно если где-то в кампании возникают вопросы, или дискуссии на тему ВИЧ и я вижу, что люди не знают верной информации, или вообще думают, что ВИЧ не существует, я могу влезть и сказать: «Вот я, и я живу с ВИЧ».

До ВИЧ-статуса какой ты представлял свою жизнь?
В то время я просто веселился, не думал о будущем. Мне очень хотелось уехать заграницу, я всегда мечталось жить в Нью-Йорке, но никогда не был там. Сейчас я не хочу заграницу, мне нравится здесь. Здесь моя семья, друзья, мне здесь хорошо. Я рад что пригодился в своей стране. Наверное, это мое призвание, я люблю помогать людям. Я с малых лет помогал всем бабушкам во дворе, трусил ковры, мыл окна. Самое интересное, что мне нравится помогать до сих пор. Понятно, что у меня есть заплата и за мою помощь мне платят деньги, но жизнь материальна, за все надо платить. Но я вижу результат, когда люди благодарят, когда у них происходят перемены в лучшую сторону.

Слушай, это правда, что ты из многодетной семьи?
Да, нас 7 детей в семье.

Как вы жили вдевятером?
Это выбор родителей, они всегда хотели много детей. У папы была хорошая работа. Мама сидела дома, занималась хозяйством.

Вы справлялись?
Мы все вместе жили в однокомнатной квартире, которую папа переделал на двухкомнатную. Я всегда говорю так: «Спали штабелями, но помещались».

Ты самый старший в семье?
Нет, самая старшая моя сестра Регина, ей 39, а двум младшим братьям 25 год пошел. Мы уже все взрослые и с родителями живут только братья. Остальные все разъехались.

Чему научила тебя семья где семеро детей?
Заботе о людях, которые рядом. Заботе и помощи. Я до сих пор такой – если кому-то трудно, я помогу. Я стараюсь как-то уберегать своих близких от каких-то вещей, предупреждать их. Они очень меня все любят, не все знают о статусе, но если узнают я уверен, что они не отвернутся.

Сегодня ты веришь в то, что когда-то все-таки изобретут лекарство от ВИЧ и ты вылечишься окончательно?
Медицина не стоит на месте, и это заметно. Когда-то 10 лет назад люди пили по 10 таблеток АРВ-терапии, сегодня всего одну. Когда-то было заоблачно и от гепатита С лечиться, а сегодня три месяца пьешь таблетки и вылечиваешься. Если честно мне бы хотелось, чтобы что-то придумали. Но я не думаю об этом постоянно. Я всегда говорил, мне было бы скучно без ВИЧ-статуса, я уже так сроднился с ним, прижился. Я просто не представляю себя без него. Если придумают лечение – слава богу, а если нет – у нас есть АРВ-терапия и это самое важное. На данный момент.

Ты считаешь пройденное время от постановки диагноза? Ну мол, год прошел, ты жив и все нормально?
Уже не считаю. Но делал это первые несколько лет. Проходил год, потом два, потом три и все хорошо. И о чем я только думал тогда, восемь лет назад, зачем столько переживал?

источник

Запись Андрей Столяренко о своем ВИЧ-статусе: «И о чем я только думал тогда, восемь лет назад, зачем столько переживал?» впервые появилась Locals.

Подробное расписание:

15:00 - 20:30 экспресс-тестирование на ВИЧ всех желающих (тесты по слюне).

18:00 - 20:30 Тест драйв "Остановим СПИД вместе!" - под крутую музыку смотрим, фотографируемся и даже можем посидеть внутри эксклюзивных гоночных авто.

1 декабря, парковка магазина МЕТРО, бул. Дачия, 61. Начало в 15:00

Приходите, будет жарко!

Запись Во Всемирный день борьбы со СПИДом кишиневцы смогут пройти экспресс-тест на ВИЧ впервые появилась Locals.

Акция проводится в рамках страновой кампании «Остановим СПИД вместе!», приуроченной ко Всемирному дню памяти людей, погибших от СПИДа.

С 11:00 и до 16:00 все желающие смогут пройти экспресс-тест на ВИЧ, гепатит С и сифилис, а так же получить консультацию на тему профилактики и путей передачи ВИЧ.

Волонтеры и специалисты общественной организации «Позитивная Инициатива» будут раздавать всем желающим информационные листовки, шарики, брелки и красные ленты. Для детей будет организована площадка с аниматорами. Все желающие смогут сфотографироваться на память у фирменного брендвола кампании.

В 21:00 на площади великого национального собрания состоится брифинг для прессы, в котором примут участи представители госструктур, ЮНЭЙДС Молдова и общественной организации «Позитивная Инициатива».

В 21:15 начнется флешмоб «Огни памяти»: тысячи людей с зажженными свечами выложат красную ленту – символ толерантного отношения к людям, живущим с ВИЧ. В это время десятки полицейских машин с включенными мигалками выстроятся в надпись «Вместе остановим СПИД!».

Акция приурочена к Международному дню памяти погибших от СПИДа, который в этом году отмечают 21 мая и пройдет в рамках кампании «Остановим СПИД вместе!».
Организатор: общественная ассоциация «Позитивная Инициатива».
В партнерстве с: ЮНЭЙДС и ЮНОДК Молдова.

источник

Запись В День памяти людей, погибших от СПИДа, в Кишиневе состоится акция «Знаю. Поддерживаю. Присоединяюсь» впервые появилась Locals.

Антон, ваш фонд «Спид.Центр» существует исключительно на частные пожертвования, вы не раз заявляли что не хотите просить и брать денег у государства, при этом постоянного спонсора у вас тоже нет. Каким вы видите будущее финансирование фонда? И почему вы не хотите брать денег у государства, ведь ваш фонд выполняет в том числе ту работу, которую вроде как, должно выполнять здоровое, полноценное государство?

Это действительно моя принципиальная позиция — ни копейки государственных денег. До того момента, пока государство из врага не станет не то, чтоб нашим другом, но хотя бы вменяемым оппонентом. Я считаю аморальным брать деньги у государства, отрицающего саму эпидемию. Запрещающего заместительнию терапию и любые программы снижения вреда. Дискриминирующего ЛГБТ. Мы — русские люди. Мы понимаем, что деньги государства — это не деньги налогоплательщиков, это деньги, украденные у налогоплательщиков. Присвоенные. И воспринимаемые государством, как свои. Государство считает, что любая финансовая поддержка — это покупка. Они все время повторяют: кто женщину гуляет, тот и танцует. У меня нет ни сил, ни времени убеждать их в том, что это я должен их танцевать. Что все эти дармоеды живут на мои налоги. Мне проще собрать на свою неказистую деятельность деньги с таких же людей, как я. С тех, кто не верит этому государству и понимает, что иметь с ним дело нельзя.

Сколько сейчас денег вы тратите на работу фонда и сколько людей в нем работают?

Мы немного тратим на работу фонда. В месяц на всех людей, работающих в фонде уходит около 5000 долларов. Еще около двух на пространство фонда, в котором каждый день проходит куча мероприятий: от фестиваля равенства семей, до съемок календаря проекта «Насилию нет», от групп поддержки для людей, живущих с ВИЧ, до встреч с самыми крутыми людьми в этой теме, кого можно привезти со всего мира. Оставшиеся деньги мы тратим на помощь нашим коллегам и на работу сайта. Всего в фонде сейчас работает 10 человек.

Изначально для чего вы его задумывали, и что получилось в итоге?

Изначально мы вообще ничего не задумывали. Мы просто попытались начать борьбу за строительство нового клинического центра для ВИЧ-позитивных жителей Подмосковья. Через какое-то время мы подумали, что новый сайт старой поликлиники нам облегчит это дело. Но уже через 2 дня работы сайта стало понятно, что это больше, чем сайт поликлиники. Да и вообще это не сайт поликлиники. Так родился проект СПИД.ЦЕНТР. А потом через полгода мы решили сделать фонд, чтоб попытаться через него все это дело финансировать, поскольку платить свои деньги мы больше не могли. Это было год назад. Год назад я отнес бумаги в Минюст.

Почему, имея один из самых интересных сайтов о ВИЧ/СПИДе в рунете, вы не производите свой оригинальный контент? Ведь этим вы могли бы заработать себе потенциальных рекламодателей, а значит и деньги на обеспечение?

Это не совсем так. Вернее это совсем не так. Вот я открыл сейчас главную страницу сайта, там из 5 материалов с картинкой — 3 оригинальный продукт, 2 с нашими исправлениями. Все переводные материалы — это тоже наш собственный труд, возьмите и переводите раз в день по 2 текста. Просто у нас сайт обновляется не раз в неделю, а 8 раз в день. Половина из этого — агрегация. Половина — эксклюзив. Что касается бизнес-модели работы сайта, незарегистрированного, как СМИ, я пожалуй обсужу это в рамках открытого медиа-форума. Говоря простым языком: реклама — это коммерческая деятельность. А НКО — это некоммерческая организация. Если вас в этом противоречии ничего не смущает, тогда я не знаю как это еще объяснить.

Какая сегодня посещаемость у вашего сайта? И анализировали ли вы, кто эти люди, которые читают ваш сайт? И главное, зачем они это делают?

Разумеется анализировали и в этом нет никаких секретов. Если вы зайдете на сайт similarweb, вы откроете для себя дивный новый мир чужой статистики. Все это общедоступно. За год было в среднем от 70 до 150 тысяч посетителей в месяц. Но, мы больше не относимся к сайту, как к главному медиа. Он полностью интегрирован с фейсбуком и основной траффик уходит туда. И аудитория соцсетей нам нужна больше. Сейчас это в среднем около 100 000 в неделю у фейсбука. Это люди в основном из Москвы. В основной своей массе читающие нас через смартфон. А вот зачем они это делают — совершенно другой вопрос. Интересно наверно.

За последние несколько лет люди, живущие с ВИЧ, все чаще и чаще открывают свои лица, буквально недавно в журнале Харперс Базар вышла чудесная статья с 3 девушками с открытым лицом. Вам нравится эта тенденция – открывать свое лицо? Вы, как думаете, это что-то сдвинет с мертвой точки?

Я считаю любой каминг аут мужественным и безрассудным поступком. Он безусловно помогает тысячам людей избавиться от чувства обреченности и уникальности своего положения. Вы не одни, вот ради понимания чего делается этот каминг-аут. И эти три девушки — Маша, Наташа и Аня — конечно героини своего времени. Для многих из них жизнь с открытым статусом — настоящий крест. Его очень тяжело нести.

У вас же тоже был каминг-аут, но про вашу сексуальную ориентацию. Вам стало легче жить после этого? И это что-то поменяло в отношении лично к вам окружающих и к геям в России в общем?

Нет, мне не стало легче жить после этого. Мне конечно же стало намного трудней. Я закрыл для себя множество карьерных дверей, не открыв ни одной альтернативы. Но мой каминг-аут был жестом протеста, а не поддержки кого-то. Я понимал на что я иду, и какие последствия у этого будут. Я делал каминг-аут в протест против принятия антигейского закона. Когда геев в России закидывали камнями. Стало ли мне легче? Я, знаете, не боролся в это время со своими психологическими проблемами. Это не был жест посетителя группы поддержки: привет, я — Антон и я — гей. Я просто вышел перед строем и сказал: хотите кидать камень, кидайте его в меня. А когда я говорю, привет, я Антон и я живу с ВИЧ с 2011 года, я делаю это с совершенно другими целями. Чтоб не в меня камень кидали, а чтоб люди понимали, что они не одни такие. И они ни в чем не виноваты.

Вас как-то спросили, как сделать, чтобы людей с ВИЧ начали воспринимать как нормальных и вы ответили: «Никак. Пока люди с ВИЧ не научатся сами себя адекватно воспринимать и т.д.». Дайте совет, как все-таки обычному человеку с ВИЧ перестать себя бояться, мучиться, стесняться и начать адекватно воспринимать?

Я не знаю.

Вы очень много говорите о низком качестве лечения в России, о перебоях и проч. При этом с другой стороны мы постоянно видим (в СМИ, соц.сетях) какие-то онлайн-конференции с Верой Брежневой, конференции по СПИДу, заявления разных чиновников о том, что эпидемия под контролем и проч. Все-таки, что сейчас происходит в России с лечением и эпидемией?

Эпидемия конечно же находится в генерализованной стадии. По данным UNAIDS сейчас в России с ВИЧ живет до двух миллионов человек. Минздрав эти цифры отрицает и каждый год занижает. В прошлом году они утверждали, что нас в России 870 000, сейчас уже 560 000. Лечение получают только 200 000. И это очень плохие некачественные схемы, в основном на основе зидовудина и стокрина. В двух словах — все ужасно и с каждым днем только хуже.

Буквально на днях, в связи со статьей в «Новой газете» о преследованиях геев в Чечне, вы написали в своей фейсбуке, что за 6 лет в России ничего в этом смысле не изменилось. Почему вы все еще здесь, в России, почему не уедете туда, где в этом вопросе все хорошо и в порядке?

Ну потому, что моя жизненная функция не доставить своей тушке максимум комфорта, а бороться со злом до конца. У всех людей разные задачи, все они хороши. Я был бы счастлив родиться конформистом. Но тогда я б распрекрасно работал на российские власти и катался бы на яхте по океанам.

Знаете, мы часто работаем с журналистами — объясняем им, как снимать и писать о людях с ВИЧ и самой эпидемией. Раз такая возможность, дайте, пожалуйста, совет – как писать/снимать репортаже правильно и почему нужно это делать?

Не унижая. Жалостью в том числе.

источник

Запись Антон Красовский: Для многих из них жизнь с открытым статусом — настоящий крест. Его очень тяжело нести впервые появилась Locals.

С 1983 года «AIDS Candlelight Memorial» проходит в третье воскресенье мая и объединяет более чем 1200 организаций в 115 странах.

В этом году в рамках кампании в шести городах Молдовы (Бельцы, Комрат, Кагул, Тирасполь, Бендеры, Рыбница) размещены баннеры с изображением известных личностей из каждого региона/города по отдельности, которые обращаются к людям с основным посылом кампании.

Основаные задачи кампании:

1. Повышение уровня информированности населения, особенно среди молодежи о ВИЧ/ СПИДе;
2. Повышение уровня толерантности по отношению к людям, живущим с ВИЧ;
3. Расширение доступа ко всей сфере услуг (профилактика, лечение, уход и профессиональная социальная поддержка, тестирование) для людей, живущих с ВИЧ;
4. Формирование устойчивости сферы услуг для людей, живущих с ВИЧ;
5. Укрепление потенциала сообществ.

В плоть до 31 мая по всей Молдове будут организованы круглые столы, информационные сессии для молодежи, встречи с сообществом, акции «Маршрут безопасности», «Повяжи красную ленту, прояви солидарность», интеллектуальные игры для молодежи, а также акции добровольного экспресс-тестирования на ВИЧ.

Для справки: на 1 января 2017 года в Молдове было зарегестрировано 7906 человек, живущих с ВИЧ-инфекцией. По оценкам специалистов их число составляет 18 000 человек. В 2016 году от заболеваний, вызванных ВИЧ, умерло 246 человек. Всего с начала эпидемии (с 1987 года) от заболеваний, вызванных ВИЧ умерло 3137 человек.

Организатор: общественная ассоциация «Позитивная Инициатива».
В партнерстве с: ЮНЭЙДС и ЮНОДК Молдова.

источник

Запись В Молдове стартовала информационная кампания «Остановим СПИД вместе!» впервые появилась Locals.

О том, с чего все началось

В 2016 году у меня начались проблемы с кожей, была жуткая экзема, я пошла к врачу в Бендерах. У меня взяли кровь на анализ, а лечение назначили от чесотки. Месяц мне ее лечили. Мне становилось только хуже, и я снова к ним пришла.

У меня опять взяли кровь. Ради этого даже машина на дом приехала, объяснили, что предыдущий анализ не получился. И опять не сказали для чего и какой результат. Я стала подозревать, взяла направление в Кишинев, легла на обследование в Кожвен, меня все лето лечили, но безрезультатно. Это был 2006 год, я была вся в грибке, в экземе и никто ничего не заподозрил.

А потом, устав от всего этого, я в поисках адекватных врачей попала на кафедру дерматологии в Кожвене. Помню, как после осмотра врач мне говорит: «Вы знаете что, у вас наверное СПИД». А я: «Как?!». После этого я вернулась в Бендеры. И наконец там меня вызвали и сказали, что у меня ВИЧ. Почти полгода я провела в таких мытарствах.

О принятии диагноза

Мне было на тот момент 46 лет, и когда я получила результаты всех анализов – у меня было всего 8 клеток иммунитета.

Когда сказали о диагнозе, мне было так плохо, что я даже не пыталась искать причину, я решила выживать любыми путями. Меня положили в больницу на полтора месяца, я тогда по всей палате расклеила ободряющие аффирмации про ВИЧ, читала Луизу Хей, убеждала себя и других пациентов, что это не конец. Каждое утро я всех заставляла зарядку делать, мы красились перед обходом, всегда приводили себя порядок.

В отделении я пролежала месяца полтора. Выписали меня с 10 клетками иммунитета. Дней 10 мне было очень плохо, потом была кризисная ночь, я тогда четко почувствовала, что что-то этой ночью произойдет – или я останусь жива, или конец. Потом какой-то вакуум образовался, кто-то со мной разговаривал, мне сказали что я буду жить, буду помогать людям, что открою свой магазин. Говорят, что это ангел-хранитель был.

О работе ради людей

До болезни я работала в Доме культуры в Парканах, вела кружок по макраме, пела почти на всех свадьбах в селе, меня многие знали.

А в больнице меня нашел Игорь Кильчевский, кто-то рассказал ему про меня, что я активная. Он пришел, познакомился, позвал в «Лигу людей, живущих с ВИЧ», она как раз только образовывалась. Потом я стала работать с Алиной Токмеловой в организации, которая она только создала, мне очень это нравилось.

А потом меня порекомендовали в будущий социальный центр для людей, живущих с ВИЧ в Тирасполе, который только строился. И в 2010 я стала там работать.

О детях

Детям о диагнозе рассказала просто. Дочка, сын и зять приехали в больницу, я позвала врачей, психолога, они все доходчиво рассказали. Дочка стала плакать, а зять мой начал про свои болезни рассказывать (смеется). Сыну было 16, он спокойно это перенес. Ну а потом, когда все успокоились, Светлана Константиновна популярно все им объяснила, целовала меня, обнимала, говорила, что это не опасно, что мама будет жить и все будет хорошо. Никаких эксцессов не было.

Об открытии статуса

Когда после больницы я приехала в свое село, то поняла, что все думают, что я уже умерла от СПИДа. Оказывается, старшая медсестра все рассказала обо мне. Мы тогда с ней серьезно поговорили, популярно объяснили, чем ей это грозит и она это дело прекратила.

Понятно, что когда диагноз был раскрыт, прятаться было бесполезно. Чего бояться? Я тогда решила, что это будет мой личный вклад в борьбу со СПИДом и при любом случае открыто говорила, что живу с ВИЧ, чтобы окружающие увидели нормального человека, обычного, такого же как все. Сейчас, когда я себя чувствую хорошо, не знаю, решилась бы я на это сегодня.

Первый раз я рассказала о своем статусе на телевидении в 2006 году в Кишиневе, была какая-то передача во время автопробега «Ради жизни». Было очень страшно. Я была одна из Приднестровья и были еще две девочки из России. Думала, что в Приднестровье передачу никто не увидит, а оказалось ее много народу посмотрело. Но дело было сделано.

Я никогда не жалела об этом. Я человек самодостаточный, и мнение чужих меня совершенно не интересует. К тому же люди знали, что я могу за себя постоять, поэтому никто особо ко мне не лез.

О муже

Когда случилась вся эта история с ВИЧ, я с мужем не жила, потому что он сильно злоупотреблял алкоголем. Я тогда ушла от него без копейки в кармане, причем в плохом состоянии. Была зима, я просто собрала вещи и ушла на съемную квартиру, где ничего не было. С нуля начала свое дело – открыла магазин секон-хэнда. Через какое-то время муж начал опять приходить ко мне. И после моей выписки, он, да и дети, уговорили меня помириться. Сейчас он инвалид, сидит дома, ждет меня. Я его простила. Мы друзья и живем вместе.

В молодости я всегда была добытчиком. А он всегда жил своей жизнью. Он очень сильно пил, оскорблял меня, поднимал руку. Он хотел быть главой семьи, но у него не получилось, он злился и вымещал злость на мне.

Сейчас, когда ко мне обращаются девушки или женщины, у которых подобная ситуация, я сразу говорю уходить. Сразу. Безоговорочно. Ничего хорошего не будет. Если мужчина один раз поднял руку на тебя, он всегда будет это делать. Причем с возрастом будет становиться только хуже. Мужчину не исправить, точка.

О желании жить

В моменты, когда было совсем невмоготу, я плакала, лежала пластом, а потом поднимался и вперед. Я как Мюнхаузен — вытаскивала себя за волосы. И когда низкий иммунитет был, и когда таксоплазмоз начался, и когда я зрение из-за него частично потеряла – я просто шла вперед. Наверное, у меня чувство самосохранения обостренное. Я очень хотела жить, понимала, что еще не все успела сделать в этой жизни и поэтому просто боролась.

На консультациях я всегда объясняю – не будете бороться, умрете. Кто борется, тот выживает. Кто крылышки сложил, тот умирает. Лечение – это большой труд. Но у кого есть силы его пережить – тот прекрасно живет.

Вот пару недель назад мальчик, мой бенефициар, ушел из жизни, я четыре года с ним боролась. Меня это очень сильно подкосило. Я с этого года даже ушла на полставки, потому что происходит какое-то переосмысление. Но конечно работать я буду всегда, я не смогу по-другому.

О ВИЧ-диссидентах

Когда сталкиваюсь с ВИЧ-диссидентами, или с теми, кто не хочет лечение принимать, я просто начинаю разговаривать. Все очень индивидуально, надо понять, как к человеку подойти, на какой волне.

У меня был один ВИЧ-диссидент, он 20 лет жил без терапии, пришел ко мне с 1 клеткой иммунитета. И я его взяла, помню, как он сидел у меня в кабинете, сползал со стула и все равно талдычил: «СПИДа нет!», он и хамил, и ссорились мы с ним. От него даже врачи отказались, а я нет.

Сегодня мы друзья, он себя отлично чувствует, пьет терапию, ходит счастливый. Мы его вытащили, конечно, с того света и он очень благодарен нам. Приятно, когда видишь такой результат.

О восприятии

Сегодня все очень поменялось в плане информации, той же профилактики. Даже 10 лет назад все было по-другому. Тогда на черном фоне везде была надпись «СПИД — чума 20 века». А сегодня уже появились красивые лица, позитивные слоганы.
Проблема в том, что люди пока сами не столкнутся с этим, им это не нужно. И это нормально. Еще надо принимать во внимание наш менталитет – у нас же пока гром не грянет, мужик не перекреститься.

Но все эти программы профилактики и информирования — все это нужно, та же программа снижения вреда. Я ведь ее сначала не понимала, а потом поняла – прекрасная программа, люди хотя бы других не заражают. Мы же не можем всех наркоманов сделать белыми и пушистыми. Но, по крайней мере, мы можем сделать так, чтобы они себя обезопасили.

О настоящем

Сейчас меня радует то, что я независима, и еще могу помогать другим людям, своим детям в том числе. У меня появилась возможность путешествовать. Для начала в Болгарию поеду, я ведь болгарка по национальности и очень хочу побывать на своей родине, поговорить на болгарском языке, посмотреть, как там все устроено.

И конечно мне греет душу тот факт, что мы тут спасаем жизнь людей, как бы пафосно это не звучало. Вот у меня сегодня был 3388 человек, стоящий на учете и пришедший ко мне на консультацию. Наш СПИД-центр маленький, людей полный коридор и врачи не всегда успевают все всем объяснить. И когда я вижу, что человек ничего не понимает и он в замешательстве, я его буквально за руку забираю, веду в кабинет и объясняю все по полочкам.

Я очень боялась синдрома выгорания, но раз у меня что-то еще осталось, какая-то ответственность, я буду дальше работать и консультировать.

Каково это жить с ВИЧ? Мы обыкновенные люди, все чем-то болеем, просто никто не хочет афишировать. Вот и все.

источник

Запись Татьяна Таранова: Помню, как после осмотра врач мне говорит: «Вы знаете что, у вас наверное СПИД» впервые появилась Locals.

До болезни

Мне было 23 года, у меня были серьезные отношения с парнем из Одессы, мы были вместе почти пять лет. Но в один из дней я просто ушла из квартиры, в которой мы жили. Не хочу обсуждать причину, нам просто было не по пути. Я переживала это очень тяжело. После расставания, я переехала к своей однокласснице тут же, в Одессе. Мы жили вместе, я работала семь дней в неделю, делала татуировки. И не обращала внимание на то, что начала терять вес.

Я могла не спать по трое суток, ничего не ела, сидела только на кофе и сигаретах. В таком ритме я провела год, организм был сильный и он все выдерживал. А потом, оказавшись в один из дней в центре Одессы, я своими глазами видела, как сжигают людей в Доме профсоюзов. Это было страшно, никогда не забуду этот день. После этого в городе стало очень сложно снять квартиру без украинского паспорта, и я вернулась в Рыбницу.

О симптомах

Вернувшись домой, я познакомилась с парнем из общей компании. Через месяц мы стали жить вместе. И вот когда мы сошлись, я стала замечать, что раз в три недели у меня простуда, я продолжаю худеть, мне стали сниться странные сны. Я часто чувствовала озноб, но списывала его на усталость. Иногда просыпалась среди ночи от того, что у меня был мокрый затылок. Могла разговаривать во сне. При этом кашля у меня не было. Но Саша настоял, чтобы мы с ним пошли и сделали флюорографию.

О диагнозе

Мы прошли флюорографию оба, у Саши ничего не наши. А мне сказали прийти еще раз на второй день. Я пришла снова, мне снова сделали снимок, но ничего не сказали.

На третий день, когда я зашла в кабинет, медсестра сказала диагноз — туберкулез. И все. Я тогда думала, что туберкулез – это смерть, я ничего не знала о лечении.

Помню, как шла домой, у меня в голове уже была речь о том, что нам с Сашей надо расстаться. И когда я переступила порог и он спросил: «Что?», а я ответила: «Туберкулез», — он обнял меня и сказал, что будет со мной до конца.

Лечение

Лечить меня начали в Дубоссарах. Первая мокрота показала, что у меня закрытая форма, но очень сильный воспалительный процесс. Мне назначали препараты первого ряда, но они мне не подходили. За полтора месяца лечения мне стало еще хуже, я пожелтела, рвала желчью. Я засыпала и просила бога дать мне спокойно уйти. И когда мне стало совсем плохо, Саша потащил меня в Кишинев, где я прошла полное обследование, там мне сказали, что меня заразил кто-то, кто не долечился и у меня устойчивая форма.

Из Кишинева меня направили лечиться в Бендеры и там сразу же дали лечение DOTC+, его тогда только-только внедряли в Приднестровье. Помню, как не глядя подписала соглашение о том, что в случае сильных побочных эффектов – не будут иметь никаких претензий.

Я многие моменты во время лечения просто не помню. Препараты были очень сильные. У меня были истерики, выпадали волосы, была сильная интоксикация, я могла просто так заплакать, были провалы в памяти, я путала цвета. В день я выпивала по 17 таблеток, плюс уколы внутримышечно, плюс лимфотропные.

Уже после моего выздоровления, мама рассказывала, что в Кишиневе в диагностическом центре мне дали 3 месяца жизни.

Лечение нужно принимать обязательно. Никакой барсучий жир не вылечит туберкулез. Палочку Коха можно убить только антибиотиками, которые подбирает только врач.

Больница

Что я делала целый год в больнице? Пыталась ловить трезвые мозги. Потому что, выпивая дозу препаратов ты сразу теряешься в сознании и пространстве, приходишь в себя только под вечер, а тут уже снова спать надо ложиться. Мы в палатах все друг друга знали, вообще там лежали такие люди, о которых никогда не скажешь, что они могли заболеть туберкулезом. Очень много молодежи, студентов. Но мы всегда старались быть на позитиве, это сближало и помогало.

Около больницы мы сделали небольшой огород, завели собаку во дворе, она нам потом щенят родила, плели корзины из ивы, сделали забор, посадили цветы, что мы только не делали, чтобы хоть как-то развеется.

О том, кто заразил

Я задавал себе вопрос — кто меня мог заразить? Но в какой-то момент поняла, что это бесполезно. Я каждый день общалась с новыми людьми, их было действительно огромное количество, перебирать кто именно – бесполезно. Я уверенна в одном, человек знал, что он болеет, но ничего мне не сказал.

Конечно был период, когда я спрашивала себя – почему я, за что мне все это. В такие моменты я вспоминала все, что я сделала в прошлом, мне всегда казалось, что ничего не бывает просто так.

Свадьба

Помню, как в один из дней мне очень захотелось креветок. В больнице был тихий час и Саша пришел ко мне с целым кульком свежих креветок, мы сели на лавочку и он сделал мне предложение. Я согласилась. Наверное потому, что у меня был страх умереть незамужней (смеется). Конечно нас друг у другу тянуло, это невозможно объяснить, от него я почувствовала семью. Мне кажется, что тогда у нас просто был страх потерять друг друга.

Мы расписались во время лечения, меня отпустили на 5 дней домой. Препараты мне дали с собой и вот после укола, который я поставила себе сама, мы поехали в загс. Это был понедельник, 16 января. В торжественном зале был ремонт, поэтому нас расписали в коридоре. Я была в полосатом платье, а Саша в свитере. Вечером сели за стол с родителями. Мы вообще не заморачивались на этот счет, для нас было главное, что мы вместе.

О жизни после больницы

Я помню последний день лечения, я тогда плакала. С одной стороны мне было радостно от того, что это всё, наконец, закончилось. С другой, было как-то грустно, потому что в больнице я очень сблизилась с ребятами, а еще в больнице не надо было скрывать диагноз и притворяться что тебе хорошо, когда реально плохо.

Вообще эта болезнь выявляет кто друг, а кто нет. Это так. У меня жизнь разделилась до больницы и после. До больницы я жила активной жизнью, недосыпала, недоедала, работала до потери сознания. Я тогда не задумывалась, какие могут быть последствия. После больницы началась спокойная, семейная жизнь. И мне она нравится.

Дискриминация конечно была. Я просто нормально на это реагирую. Есть люди, которые вроде как общаются с тобой, но отстраненно. Ну знаешь, видно же, когда человек идет рядом, но держится на расстоянии. Я в такие моменты я говорилю: «Я не кусаюсь, все нормально».

Меня кстати именно болезнь привела к работе в НПО. Хотя и до болезни любила помогать людям, но сама болезнь меня заставила пересмотреть свои планы и я решила работать в общественной организации «Тринити». Здесь я чувствую себя на своем месте.

О том, как защитить себя от туберкулеза

Я прекрасно понимаю, что иммунитет не вырабатывается и мне надо защищать себя дальше. Для себя я выработала несколько правил: всегда быть сытой, завтракать, никогда не выходить из дома голодной. И каждый год обязательно делать флюорографию. От этого не убережёшься, мы все ездим в маршрутках, ходим в магазины, стоим в очереди. А значит, эта болезнь может коснуться каждого из нас.

Очень важно следить за чистотой в доме или в помещении, где вы работаете, чтобы не было сырости, чтобы помещение постоянно проветривалось. Почаще бывать на природе, желательно за городом, там где нет пыли и выхлопных газов.

Ну а тем, кто уже заболел, я могу сказать одно – бывают в жизни моменты, когда кажется, что ты упал на самое дно и ты в такие моменты кроме мрака, темноты и пустоты ничего не ощущаешь и не видишь. Как будто время остановилось. У каждого человека в такие моменты сначала паника. Но когда ты принимаешь эту ситуацию такой какая она есть, перед тобой появляются два выхода: либо ты остаёшься на этом дне умирать, либо ты будешь выбираться на верх, из этого колодца пустоты и мрака, чтобы жить. Эта такая ситуация, которая просто меняет человека.

О себе

До диагноза, я считала себя сильной, работая до изнеможения. Но на самом деле, я была глупая, не жалела и не любила себя. Теперь, когда я осознаю, что я выдержала и как все это пережала – я понимаю, что я реально сильная.

источник

Запись «Когда я осознаю, что я выдержала и как все это пережала – понимаю, что я реально сильная» впервые появилась Locals.

Алёна, Виталий, у вас совершенно невероятная история: вы смогли построить отношения в зрелом возрасте, пройдя не самые лёгкие испытания. Вы, Алёна, рассказали об этом впервые, написав историю для конкурса «Жить со знаком +». Почему вы решились?

Алёна: Меня вдохновил Виталик, он всегда открыто говорил о своём статусе, не боялся, не стеснялся. Я же боялась всегда, и в большей степени из-за младшего сына, чтобы у него не было проблем в школе. А в прошлом году я была в палаточном лагере и помню, как слушала Свету Лебедеву, которая говорила о своём статусе, и мне тоже захотелось об этом рассказать. Тем более, что у нас в селе тогда появились новые случаи, и мне так хотелось рассказать людям, что это не страшно и через это можно пройти. Я ведь на себе испытала, каково это – узнать о своём статусе и принять его. Когда я о нём узнала в 2010 году, думала, что всё кончено, просто потому что тогда не было информации, я думала, что дети останутся без матери, а ведь у меня их трое.

Виталий: Я столько пережил в этой жизни, что меня уже ничто не страшит. Хотя свой статус я скрывал поначалу, как и все. Я узнал о статусе в больнице, когда попал туда в критическом состоянии в 2012 году после десяти лет работы в России. Помню, как меня, ещё живого, почти похоронили. Но я выжил, нашёл в себе силы. Сейчас я работаю в примэрии, все сотрудники знают о моём статусе, и никогда никакой дискриминации в мой адрес не было. Я всегда говорил Алёне: «Что тут скрывать?». Только тяжесть на душе, никакого толка. Это нормально, есть болезни и похуже.

Зимой был ровно год, как вы, Виталий, сделали Алёне предложение. Можете вспомнить, как это произошло?

Виталий: Это было на группе, мы с Алёной вместе её посещали. Вообще я заметил Алёну когда она была ещё замужем, но я даже не мог представить, что мы будем вместе. Мы сначала просто общались как друзья, потом постепенно начали переписываться в социальных сетях, Алёна тогда рассказала, что с мужем не живёт. А я ещё в самом начале знакомства понял, что она мой идеал, что именно с такой женщиной я хочу строить отношения.

Алёна: Виталик приглашал меня погулять в парк, на свидания, всё было очень красиво.

Виталий: И вот однажды, когда я решился, я прямо во время группы сделал Алёне предложение. Она, конечно, не устояла, были и слёзы, и эмоции, и кольцо.

Алёна: Мы решили начать с чистого листа и сошлись.

Каково это, в зрелом возрасте начать жизнь с нуля с другим человеком?

Виталий: Если я начинаю отношения с женщиной, я предан ей до конца, что бы ни случилось. Я многое пережил в жизни, всегда трудился ради семьи и детей, но в ответ получил предательство. У меня и руки опускались, и жить не хотелось.

Алёна была светом в конце туннеля. Когда я узнал её поближе, то решил плюнуть на прошлое, я был уверен, что у нас всё получится. Мы даже не ругаемся, если честно. Бывают какие-то недопонимания из-за бытовых пустяков, но серьёзно ещё ни разу не ссорились.

Алёна: Мы просто понимаем, что это вредно для здоровья, поэтому все конфликты стараемся сводить к минимуму.
Вы уже расписались официально?

Виталий: Нет, пока нет. У Алёны проблемы с документами из-за бывшего мужа. Он умер, но родственники никак не пришлют копию свидетельства о смерти. Как только мы решим этот вопрос, сразу же пойдём в загс. Для нас главное, что мы вместе, любим друг друга, но, конечно же, хочется оформить всё официально.
Тот факт, что вы оба живёте с ВИЧ, как-то помогает, сближает вас?

Виталий: Конечно, сближает, потому что мы оба знаем, что это, не надо ничего объяснять. Мы оба добросовестно пьём АРВ-терапию, иногда даже напоминаем друг другу, когда заработаемся. Я, например, с 2014 года принимаю АРВ и ни разу не пропускал, правда, саму терапию пришлось поменять, но сейчас всё в норме.

Алёна: Нас это сближает, безусловно. Мы стараемся уделять больше внимания здоровью, не пропускаем терапию, стараемся друг друга подменять по хозяйству, когда надо съездить к врачу. Мы оба понимаем, что надо вкладывать в то, чтобы у нас всё было хорошо. Потому что однажды мы для себя решили, что выбираем жить.

ВИЧ-инфекция как-то вас изменила?

Алёна: Я с самого начала думала, что это испытание, которое надо пройти, и научиться с этим жить. Мне кажется, что я справилась, не осталась на этапе неприятия или сомнения, я просто поняла, что с ВИЧ можно жить, вокруг столько ярких примеров! Все они вдохновляют и дают силы идти дальше. Нужно просто бережнее относиться к своему здоровью. Мы живём как обычные люди и не зацикливаемся на этом. Не делаем из этого проблему, просто пьём таблетки и живём.

Виталий: Изменения есть, но для меня — это изменения в лучшую сторону. Благодаря ВИЧ я стал более пунктуальным, более решительным. Конечно, если пустить всё на самотёк, здоровья не прибавится. Но если соблюдать все правила, пить терапию по часам, следовать советам врачей, тогда всё будет хорошо, даже замечательно.
Сейчас, спустя годы, можете рассказать, чем любовь в 18 отличается от любви в 45?

Виталий: Мы росли в Советском Союзе, о любви знали только из фильмов и книжек, опыта никакого не было, никто об этом не говорил так открыто, как сейчас. В 18 лет любовь – это эмоции. А сегодня самое главное, чтобы был кто-то рядом, чтобы поддерживал, помогал в трудную минуту, чтобы дышал с тобой в унисон, чтобы дети были рядом. Причём не важно – твои, мои, для нас они общие и самые любимые.

Алёна: Тогда, в 18 лет, всё было на эмоциях, впечатлениях, внешность была очень важна. Сейчас отношения строятся на взаимопонимании, уважении. Хотя любовь — она есть всё равно. Мы не скрываем чувств, у нас всё искренне, в тяжёлый момент мы всегда поддержим друг друга. Для меня любовь – это труд, и чтобы её поддерживать на плаву, нужно вкладывать. Это как костер, который не может гореть сам по себе. То же самое и тут — если не поддерживать любовь, она угаснет.

Как ваши дети отнеслись к вашему союзу, у вас их ровно по трое, насколько я помню?

Виталий: Всё верно. У меня трое парней, у Алены девочка и два мальчика. Я всегда говорил детям, что я их отец и самый главный друг. Между нами никогда не было секретов, и они всегда были в курсе того, что происходит в моей жизни. Когда мы сошлись с Алёной, они не были против. Наоборот, им очень нравится, что мы вместе, потому что нам обоим хорошо вдвоём и мы, наконец, обрели счастье. Дети знают, что у нас искренние отношения, без обмана.

Алёна: Они у меня взрослые уже и знают, что с первым мужем у нас не сложилось, а я всегда мечтала о крепкой семье. Они, конечно, очень волнуются, переживают, дают советы, я прислушиваюсь, потому что уверена — они мне желают только добра. Кроме детей у меня уже и внуки есть, четверо. У нас большая семья.

А как вы проводите время друг с другом?

Алёна: Стараемся гулять вдвоём, в гости любим ходить, всегда вместе едим — я жду Виталика на обед, у нас это традиция.

Виталий: В селе вообще выходных не бывает, поэтому мы постоянно чем-то заняты. Но на праздники стараемся куда-то выбраться, хоть на прогулку.

Что бы вы сказали тем парам, которые как и вы хотят строить отношения в зрелом возрасте, но боятся?

Виталий: Никогда не поздно поверить в свои силы и искать свой идеал. С возрастом ничего не меняется, наоборот, когда за плечами такой опыт, уже намного легче в каких-то ситуациях. Ты уже закалён как сталь и можешь многое пережить не с такими потерями, как раньше.

Алёна: Я бы посоветовала не опускать руки. Даже если была несчастная любовь, неудачный брак, не надо разочаровываться, надо пережить это и идти дальше. Потому что в одиночестве тяжело справляться с проблемой, тем более в нашем возрасте. Вдвоём намного легче.

Какие у вас планы на год, медовый месяц будет?

Алёна: Мы недавно переехали в общий дом, поэтому очень хочется сделать ремонт, чтобы было уютно. Ещё очень хочется расписаться, мы стараемся ускорить процесс. Мечтаю поехать на море, я его никогда не видела.

Виталий: Мы начинаем жизнь с чистого листа, поэтому сейчас главное — дом, быт. Ну а намёк на море я понял (улыбается). Теперь будем вместе работать над этим вопросом.

Секрет семейного счастья – какой он, по вашему мнению?

Алёна: Взаимопонимание, стараться слышать друг друга. Не будет понимания, любовь не поможет.

Виталий: Если есть любовь, можно перевернуть мир, я в этом уверен.

А когда вы последний раз говорили друг другу «люблю»?

Виталий: Каждый день.

Алёна: По сто раз в день говорим. И смс-ками, и по телефону, и просто так. Стараемся как можно чаще говорить о любви друг другу.

Текст: Елена Держанская
Фото: Константин Димитренко

Источник: positivepeople.md

Запись Жизнь с чистого листа: история любви ВИЧ+ пары впервые появилась Locals.

Я периодически потребляю наркотики. Меня могут наказать за это?

В Молдове потребление и/или хранение наркотиков регламентируются двумя законодательными актами: Уголовным кодексом и Кодексом об административных правонарушениях. Если вы просто потребляете наркотики, при этом у вас лично или у вас дома не было обнаружено запрещённых наркотических средств, тогда вы не понесёте уголовную ответственность. Но вас могут наказать согласно статье 85 Административного кодекса о правонарушениях, которая предусматривает наложение штрафа в размере от 12 до 30 условных единиц или назначение наказания в виде неоплачиваемого труда в пользу общества на срок до 72 часов за незаконное приобретение или хранение без цели сбыта наркотиков, прекурсоров, этноботанических средств и аналогов таковых в малых размерах, а равно за потребление наркотиков без назначения врача.

Хорошо, например, я покурю марихуану на улице, меня могут задержать за это?

Конечно. Мимо может проходить патруль или полицейский. Они, как правило, довольно быстро определяют, что человек курит марихуану, к примеру. Также они могут заподозрить, что вы находитесь в наркотическом опьянении по ряду внешних признаков (дезориентация в пространстве, очень красные глаза, сильная сонливость, невменяемое поведение, заплетающаяся походка, специфический запах, расширенные зрачки).

За это вас имеют право задержать. Вас могу задержать и в случае, если кто-то позвонил и пожаловался, что вы потребляете наркотики. После задержания вас могут отвезти в наркологический диспансер для проведения экспертизы, в результате которой будет выявлено, что вы находитесь в состоянии наркотического опьянения. В этом случае вы понесёте ответственность по статье 85 административного кодекса (читайте выше). Совет: если вы действительно в нетрезвом состоянии, лучше признайте это сразу. И тогда полицейский на месте составит протокол и назначит штраф.

И не повезёт в наркодиспансер?

Может и не повезти. Это лучше для вас, потому что экспертиза в любом случае покажет наличие психотропного вещества, если оно есть. После этого вас автоматически поставят на учёт в наркодиспансер. И это повлечёт за собой последствия. Например, на вас автоматически накладывают ограничения в некоторых правах. Вы не сможете получить водительское удостоверение, разрешение на хранение и ношение оружия. Постановка на учёт в наркодиспансере означает, что вы не сможете занимать какое-то время некоторые должности, например, должность водителя, работника охранной службы, полиции.

А как мне сняться с учёта?

Всё зависит от того, какой диагноз вам поставили при постановке на учёт. Если вы один раз покурили марихуану и вас поставили на учёт просто как потребителя, то минимум год вам надо будет ходить на специальную комиссию каждый месяц и отмечаться. Также необходимо будет пройти реабилитацию в наркологическом диспансере (она бесплатна, если у вас есть медицинский полис). Если же при постановке на учёт вам поставили диагноз наркомания, его определяют врачи и процедура эта довольно сложная, — то будьте готовы минимум три года быть в трезвости и каждый месяц отмечаться на учёте. По истечении трёх лет вас пригласят на комиссию, после которой могут снять с учёта.

Хорошо, есть ли разница, какой именно наркотик я принял при задержании?

Конечно. Если вы употребили препарат, который входит в список запрещённых, вас автоматически поставят на учёт и выпишут штраф.

А что мне грозит, если у меня найдут запрещённый наркотик – меня посадят?

Всё зависит от количества найденного у вас запрещённого препарата. Например, минимальная доза героина, разрешённая к хранению, составляет менее 0,01 грамма. Минимальная доза эфедрина (активное вещество наркотика под названием винт) – 3 мл/0,03 грамма. Минимальная доза гашиша — 0,5 грамма, высушенной марихуаны – 2,0 грамма, зелёной – 14 граммов. Минимальная доза ЛСД – 1 марка. И если у вас обнаружили вещество, количество которого не доходит до вышеуказанной минимальной дозы, вам назначают административное наказание. Если превышает – уголовное. Измеряют количество вещества при помощи специальной экспертизы, в лаборатории.

Как определят, что это именно моё вещество?

Если оно находится в ваших личных вещах (сумка, карманы, рюкзак), значит оно автоматически ваше. Если вещество нашли в вашей квартире, значит оно либо ваше, либо тех, кто проживает в квартире. Это будет выяснять следствие. Важно знать, что употребление наркотического вещества не является основанием для обыска квартиры. Основанием для проведения обыска служит постановление судебной инстанции, которое полицейские обязаны предъявить вам перед тем, как войти в квартиру и начать обыск. Совет: старайтесь всегда следить за действиями полицейских, проводящих обыск, не оставляйте их одних.

А что мне грозит за выращивание марихуаны?

Согласно статье 217 Уголовного кодекса РМ, посев или выращивание растений, содержащих наркотики, переработка или использование таких растений без разрешения, либо посев или выращивание растений для производства этноботанических средств, совершенные с целью отчуждения, наказываются штрафом в размере от 600 до 900 условных единиц или лишением свободы на срок до двух лет, а юридическое лицо наказывается штрафом в размере от 3000 до 5000 условных единиц с лишением права осуществлять определённую деятельность или с ликвидацией юридического лица.

Производство, изготовление, экспериментирование, экстракция, переработка, превращение, приобретение, хранение, отгрузка, транспортировка, распределение или иные незаконные операции с наркотиками или их аналогами, совершённые с целью отчуждения, либо незаконное отчуждение наркотиков или их аналогов наказываются лишением свободы на срок от двух до пяти лет, а юридическое лицо наказывается штрафом в размере от 5000 до 7000 условных единиц с лишением права осуществлять определённую деятельность или с ликвидацией юридического лица.

В случае, если действия, предусмотренные частью (1) или (2), совершены:

а) лицом, ранее совершившим те же действия;
b) двумя или более лицами;
b1) лицом, достигшим 18 лет, с привлечением несовершеннолетних;
c) с использованием наркотиков или их аналогов, оборот которых в медицинских целях запрещён;
d) с использованием служебного положения;
e) на территории учебных заведений, реабилитационных, пенитенциарных учреждений, воинских частей, в местах отдыха, местах проведения мероприятий по воспитанию и обучению несовершеннолетних или молодёжи, других культурных или спортивных мероприятий, либо в непосредственной близости от таких мест;
f) в крупных размерах,
наказываются лишением свободы на срок от трёх до семи лет с лишением права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью на срок от трёх до пяти лет,
а юридическое лицо наказывается штрафом в размере от 7000 до 9000 условных единиц с лишением права осуществлять определённую деятельность или с ликвидацией юридического лица.

Если же эти самые действия совершены организованной преступной группой или преступной организацией либо в их пользу или в особо крупных размерах, — наказываются лишением свободы на срок от семи до пятнадцати лет и лишением права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью на срок от двух до пяти лет, а юридическое лицо наказывается штрафом в размере от 9000 до 11000 условных единиц с его ликвидацией.

Могут ли мне назначить альтернативное наказание?

Альтернативного наказания за потребление, хранение и распространение наркотиков в нашей стране нет. Но согласно части 5 статьи 217 УК, лицо, совершившее действия, предусмотренные статьей 217 или 217(1), освобождается от уголовной ответственности в случае, если оно активно содействовало обнаружению или предотвращению преступления, связанного с незаконным оборотом наркотиков, этноботанических средств или их аналогов, посредством явки с повинной, добровольной сдачи наркотических, психотропных веществ или их аналогов, указания источника приобретения данных веществ, а также содействовало установлению лиц, способствовавших совершению преступления, обнаружению денежных средств, имущества и доходов, полученных вследствие совершения преступления. Не может считаться добровольной сдачей наркотиков, этноботанических средств или их аналогов изъятие данных веществ при задержании лица, а также при осуществлении действий уголовного преследования по их обнаружению и изъятию. То есть всё основано на честности и порядочности прокуроров и полицейских, которые обещают, но не гарантируют соблюдение этой части закона.

Также уже вступил в силу приказ ГИП № 54 от 27 марта 2017 «Методические указания по вмешательству полиции в контексте профилактики ВИЧ-инфекции в группах высокого риска». В нём определены задачи и полномочия полицейского в рамках проекта снижения вреда. О нём знают не все. Но смысл его заключается в следующем: полицейский, который задержал потребителя, должен не только составить протокол и назначить штраф, но и сопроводить его в профильное НПО, которое занимается программами снижения вреда. Однако на практике это не работает.

Метадон тоже входит в список запрещённых препаратов?

Конечно. Но, в случае, когда вы пришли на пункт выдачи метадона, этот препарат автоматически попадает в разряд лекарственных средств. Как только вы выходите за стены кабинета выдачи, вынося препарат, он попадает в разряд запрещенных. С клиентами, которые прошли тщательный отбор, и подходят по определенным критериям (социальная адаптированность, работа, отсутствие дополнительного употребления и т.д.) заключается договор о возможности принятия данного препарата на дому, если соблюдены все правила нахождения на программе. Человеку, который принимает метадон дома, выдают специальную карточку, которую надо всегда носить с собой. Если вы её забыли, а вас остановил полицейский, он должен позвонить в наркодиспансер, где подтвердят, что вы действительно клиент ФТМ. А вот за продажу метадона и передачу его третьему лицу вас могут наказать по тем же статьям, что и за распространение наркотиков. В случае, если вы приобрели где-то метадон, не являясь клиентом ФТМ, вас могут привлечь за незаконное употребление не по назначению.

Источник

Запись Коротко и ясно: Поймали с наркотиками. Что грозит по молдавским законам? впервые появилась Locals.

О том, как узнал о ВИЧ-статусе

Я узнал о своем статусе в тюрьме. Был обычный летний день. Мне предложили сделать экспресс-тест на ВИЧ, просто так, для себя. Я согласился, тест ничего не показал, но через полчаса подошел врач и говорит: «Слушай, вторая полоска как-то неясно проявилась. Надо пересдать». И я пересдал, и снова та же ерунда. Меня отправили пересдавать кровь в тюремную больницу. Анализ дал положительный результат. На следующий день все 1800 человек в лагере узнали, что у меня ВИЧ.

О принятии

Первое время мне было абсолютно безразлично, потому что я не мог понять откуда у меня ВИЧ и просто не соглашался с этим. Статус свой я принял довольно быстро. Мне не хотелось вешаться, уходить в депрессию, я просто знал, что со статусом можно жить. И все это благодаря правильной информации, которую я получал от ребят из организации «Viata Noua», которые уже тогда приезжали к нам каждую неделю. Среди них я видел людей с ВИЧ, которые жили счастливой, наполненной жизнью, рожали здоровых детей, добивались поставленных целей.

К сожалению, я до сих пор не нашел ответа на вопрос «Откуда?». У меня была единственная девушка, которая так же сдала анализ и оказалась здорова. Внутривенно я наркотики никогда не принимал, переливания крови не было, никаких операций. С девушкой, кстати, мы расстались, у нее теперь муж, ребенок. Даже если это от нее, что маловероятно, то никакой обиды я не чувствую.

О реакции окружающих

В тюрьме о моем статусе довольно быстро узнали все. Большая часть из тех, кто до статуса здоровался со мной, пожимал мне руку, – отвернулись. Меня поражало, как все быстро меняется, стоит оступиться и все. Рядом со мной остались самые преданные люди, которые поддерживали меня до последнего дня заключения.

Когда я освободился, я не ходил и не афишировал всем вокруг что у меня ВИЧ, но например, у врачей всегда предупреждал сразу: «Если что, я ВИЧ-инфицированный». Они всегда отвечали, что это неважно. Хотя последний раз мне попался какой-то ненормальный врач. У меня были проблемы с желудком, мне сделали гастроскопию, и вот когда я ее уже сделал, то между прочим сказал врачу, что у меня статус. Он такую истерику закатил, сказал, что я ему испортил инструменты и вообще. Злости он у меня не вызвал, только сожаление. Но это я попался с таким железным характером, а если бы на моем месте была молодая девушка? У нее бы истерика случилась, она бы еще полгода переживала все это.

Об АРВ-терапии

С ВИЧ я живу шестой год, антиретровирусную терапию принимаю пять лет. И это не отражается вообще ни на какой сфере моей жизни. У меня не было за это время ни одной ситуации, когда бы ВИЧ помешал мне в чем-либо.

Для меня терапия – как зубы сутра почистить, уже привычка. Да, были побочки в самом начале, я и не спал, и ноги ватные были, и в голове туман, и в жар бросало, – но я это пережил. Я просто пью одну таблетку в день и живу точно такой жизнью, какой живут миллионы людей во всем мире.

О маме

Маме я рассказал просто: «Мама, есть серьезный разговор, ты присядь». И выдал ей все. Мама конечно сначала не поверила, может не хотела верить, возможно она таким образом защищала себя. Потом она свыклась: «Ну что делать, раз так, значит так». Конечно, она где-то грустила, переживала за меня. Наверное, до сих пор переживает, она же мама.

О тюремном заключении

Тюрьма – это не то место, где можно заводить друзей. Там все намного сложнее, человек постоянно ходит в депрессивном состоянии, потому что у тебя постоянно нехватка чего-то. И когда человека лишают свободы, еще и принудительно, его бьют по его самому ценному. Тебя как будто засунули в коробку, как таракана, психологически это очень тяжело.

Когда хочется переступить снова закон, нужно вспоминать вот такие моменты – когда ты выходишь классным летним днем во двор тюрьмы, а пойти погулять на свободу не можешь. И не сможешь еще много лет.

О реабилитации

После освобождения я почти сразу поехал на реабилитацию в терапевтическое сообщество «Viata Noua». Я очень хотел измениться, потому что передо мной были реальные примеры, Максим Клименко, например, который добился очень многого. А ведь я его помню еще подростком, который вел такой же образ жизни, как и я когда-то. Для меня эта реабилитация была не от зависимости, а от прошлого типа мышления.

Первый месяц все было идеально, я даже в какой-то момент начал сомневаться, надо ли было мне сюда приезжать, или нет. И вот через месяц я понял, что мне лень просыпаться по утрам и в какое-то утро я подумал, а не бросить ли мне все это? Я прямо отчетливо помню, как я рисовал в голове план действий: вот сейчас подойду к лидеру, притворюсь больным, меня отпустят, и я от всего избавлюсь. Но я себя пересилил. В тот же вечер на кругу искренности я признался в своих намерениях и вот тогда ребята мне сказали: «Поздравляем, твоя реабилитация началась!».

Со временем у меня становилось больше сил справляться с жизненными трудностями. Я начал бороться с самим с собой, со всеми этими «не буду», «не хочу», «а зачем оно мне надо?». За время реабилитации я научился уживаться с другими людьми, что тоже для меня было довольно тяжело. Мой самый любимый момент – круг искренности, на котором каждый мог озвучить проблему, попросить прощения или совета, этот момент очень помогает.

О планах

Сейчас планы на будущее: выплатить кредит, отдать все долги. И еще я очень сильно хочу семью. Я хочу приходить домой и понимать, что меня любят, ждут. Да, сейчас это ощущение дают мне родители, но хочется чего-то своего. Хочется семейного очага.

А еще я очень хочу получить высшее образование, у меня всего 11 классов. На кого пойду учиться? На психолога. Может это поможет мне самостоятельно справиться с проблемами, которые вызвали потребление алкоголя. Да, я хожу к психологам, но хочу самостоятельно найти причину и решить ее.

О детстве

Нас двое братьев в семье, но я один такой вспыльчивый. Я рос без отца, отца мне заменял дедушка. А он меня воспитывал так, как растили его – все через пятую точку. Поставили двойку – будь любезен получи. Помню, когда мне ставили плохую оценку, я плакал. Меня учительница спрашивала: «Почем ты плачешь?» и я ей рассказывал. Но от этого ничего не менялось.

Помню в 16 лет, когда в один из вечеров дедушка закрыл комнату и конкретно всыпал мне, я посмотрел на него такими глазами страшными, злыми и сказал: «Еще раз подымишь на меня руку, я за себя не отвечаю”. Только тогда он понял, что переборщил.

Мама как реагировала? Слово деда было законом, он был ее отцом. Мы с ним это обсуждали, на что он говорил всегда одно и то же: «Я хочу закалить в тебе мужчину, чтобы ты понимал жизнь. Ты потом скажешь мне спасибо, мне же было неприятно тебя ругать, бить. Но если ты не слушаешься, как по-другому?».

Я не хочу ему говорить за это спасибо, он был неправ. Для меня это осадок на всю жизнь. Я никогда не подыму на своего ребенка руку, я не хочу, чтобы он вырос таким как я – улыбался в лицо, а за спиной готов был съесть.

О будущих детях

Ребенок доходит до определенного возраста и его надо отпустить во взрослую жизнь. А меня старались держать в вакууме, не давали мне права выбора. Я должен был делать так, как хотели родители, а не так как я хотел.

Когда у меня появятся дети, самое главное чему бы я хотел их научиться: нужно всегда быть честным с окружающими и с близкими. И еще, ребенок должен быть уверен, что семья – это его крепость, это место, где его всегда защитят, примут таким, какой он есть, чтобы ни случилось.

И самое главное, ребенок должен иметь право на свое мнение и высказывать его. Потому что когда он попадет в непростую ситуацию, он придет за советом к родителю, а не к другу, знакомому или кому-то еще.

Я бы очень хотел мальчика и девочку, а уж сколько будет дано, столько и будет.

Данное интервью подготовлено в рамках проекта «Прототип инновационного подхода позитивной девиации женщин и мужчин, живущих с ВИЧ в Молдове». Цель проекта — снижение уровня стигмы и дискриминации по отношению к людям, живущим с ВИЧ путем внедрения прототипа позитивной девиации для увеличения числа ЛЖВ, живущих успешно и с открытым лицом, не скрывая свой статус. Данный проект финансирует организация UN Women, реализует проект общественная ассоциация «Позитивная Инициатива».

Источник

Запись Артем Михайлов: «Я просто знал, что со статусом можно жить» впервые появилась Locals.

Данный фото-видео проект подготовлен в рамках проекта «Прототип инновационного подхода позитивной девиации женщин и мужчин, живущих с ВИЧ в Молдове». Цель проекта — снижение уровня стигмы и дискриминации по отношению к людям, живущим с ВИЧ путем внедрения прототипа позитивной девиации для увеличения числа ЛЖВ, живущих успешно и с открытым лицом, не скрывая свой статус. Данный проект финансирует организация UN Women, реализует проект общественная ассоциация «Позитивная Инициатива».

Источник

Запись „Мой статус не секрет”. Фото-видео проект о людях, живущих с ВИЧ с открытым лицом впервые появилась Locals.

Каково это – восемь лет жить с мужем-тираном, растить сына с неизлечимым диагнозом, побороть наркотическую зависимость и не впасть в отчаяние от собственного положительного ВИЧ-статуса? Обо всем это рассказала Людмила Тодерица, одна из участников проекта «Позитивная девиация», волонтер организации «Mamele pentru Viata». Снимаю шляпу.

Люда, почему вы решились открыть свой ВИЧ-статус? Помню, когда полгода назад я предлагала вам сделать это, вы вопросили время подумать.

Я поняла, что чем больше думаешь о последствиях, тем больше находишь причин этого не делать. Должно же это было когда-нибудь произойти? (улыбается). Если это что-то изменит, поможет кому-то, поменяет отношение к людям, живущим с ВИЧ, то почему бы и нет?

Родные знают об этом вашем решении?

Нет, если бы я им сказала, у меня была бы голова квадратная от расспросов. Когда дело сделано, нет смысла спрашивать.

Вы настолько независимы от чьего-то мнения?

Я очень зависима от мнения близких людей, просто в некоторых моментах, я понимаю, что лучше никому ничего не говорить и просто сделать. Я довольно быстро поддаюсь давлению и могу дать заднюю. Все, я сделала, а дальше ругайте, кричите, хоть поджигайте – ваши проблемы.

Вы научились реагировать на негативную реакцию, из-за вашего ВИЧ-статуса? Ведь вы 17 лет с ВИЧ живете, наверняка были непростые моменты?

Меня как-то миновал этот кошмар в его классическом понимании. Когда я узнала о своем ВИЧ-статусе, я потребляла наркотики. Анализ сдавала принудительно, меня тогда милиция привезла в наркологию, быстро взяли анализ, тут же поставили на учет. В компании, с кем я кололась, уже были случаи заражения, поэтому для меня эта новость не была шоковой. Плюс постоянно затуманенная голова. Мне тогда просто сказали: «Ну, месяца два поживешь и к создателю». Никаких вариантов у меня не было. Я и колоться не переставала, а смысл?

Сколько вам было лет?

В 17 лет я начала потреблять наркотики, о статусе узнала в 19, это был 1999 год. Близким тогда сказала так: «Мне осталось 2 месяца жить, у меня ВИЧ». Но прошел год, все хорошо, второй – все хорошо, на третий год меня отправили лечиться от наркотиков. Это не помогло и только через два года я сама вылезла из всего этого. Примерно в 2002-2003 году в Молдову поступила АРВ-терапия, только-только открылось инфекционное отделение в больнице, мне тогда присвоили 56 код (сейчас их за 4000), но лечение я начала только в 2007. До этого не было показаний.

Что вы делали все это время?

Я окончила 11 классов, потом пошла учиться на бармена, на медсестру, на повара – мне хотелось попробовать себя во всем. Но получилось так, что из-за ВИЧ-статуса, я не могла устроиться на работу. И я просто сидела и не знала, что же мне делать и зачем я училась, если не могу работать по специальности? Какое-то время я нянчилась с племянницей, а потом знакомый предложил работу – шить кожаную обувь. Мне очень нравилось этим заниматься, я работала целыми днями и освоила процесс от и до.

Расскажите про терапию, как вы ее восприняли?

Я всегда верю врачам. И если они говорят что надо, то я делаю. Когда мне назначили АРВ, у меня был иммунитет 80 клеток, я просто вставала и падала, перед глазами чернота. Это было страшно, потому я, бывало, ехала в маршрутке, а встать и выйти у меня сил не хватало. Когда стало совсем плохо, я пришла в больницу и мне назначили АРВ.

Побочки были?

Мне сказали так – выпила и забыла. И я так и сделала, ни на одной терапии у меня не было побочных эффектов. Через месяц лечения нагрузка стала нулевой.

Вы когда-нибудь сталкивались с дискриминацией из-за ВИЧ статуса?

Помню, как в роддоме меня выперли из палаты, переведя в другую, когда узнали о том, что у меня ВИЧ. Как заходили врачи на осмотр в нескольких парах перчаток, как космонавты.
В принципе по большей части я сталкивалась с дискриминацией именно в больницах и поликлиниках. Может потому что я бываю там чаще всего, не знаю. Недавно я переехала и записалась к новому семенному врачу, и предыдущий врач мне сказала на прощанье: «Ну и славно, мне такие пациенты не нужны».

Я думаю что все люди, у которых есть проблемы со здоровьем, – они нужны только фармацевтам. Чтобы вытащить денежку. А в поликлиниках отношение чаще всего очень нехорошее.

ВИЧ вас как-то поменял?

Я нормально отношусь к таким же, как и я. И не знаю как бы относилась, если бы у меня самой не было ВИЧ. Меня очень возмущает, почему к ВИЧ относятся так предвзято? Сегодня ВИЧ стал частью меня. Я просто понимаю, что мне нужно постоянно принимать терапию. И я делаю то, что от меня зависит: веду здоровый образ жизни, посещаю врачей. И конечно при любом удобном моменте, особенно когда слышу про «погулять» или наркотики, всегда говорю: «Возьмите с собой презерватив». Это мой самый частый совет. Потому что жизнь может из-за одной случайности разделиться на «до» и «после». Моя жизнь поменялась из-за 35 бануц, столько стоил одноразовый шприц. Был бы он у меня тогда, я бы не заразилась.

Люда, я знаю, что ваш бывший муж, отец Дани, – поднимал на вас руку. Это правда?

Да, он потребитель алкоголя и мой первый муж. В 2006 мы поженились. Все было как положено: белое платье, гости, веселье, все как надо. А потом он стал все чаще и чаще оскорблять меня, не контролировал эмоции, поднимал руку.

Вы не замечали за ним этого до свадьбы?

Замечала. Но у меня на тот момент создался комплекс, что я больше никому, кроме него не нужна. Поэтому размышляла так: ну не убил, не покалечил, значит терпи.

Вы зависели от него?

Я жила в его квартире, но обеспечивала себя сама.

Не было сомнений, когда ставили подпись в загсе?

Нет, мы встречались до этого три года. Мне просто всю жизнь попадались, если можно так выразиться, уроды, которые если не оскорбляли, то поднимали руку. И в какой-то момент я просто начала думать, что это нормально. И скорее всего это я постоянно что-то такое делаю, провоцируя агрессию. Мне тогда думалось, что причина во мне.

Вы помните, когда он первый поднял на вас руку?

Конечно, я помню каждую секунду нашей жизни. Мы тогда встречались, в один из вечеров он приехал ко мне и попросил, чтобы я переезжала к нему, сказал, что все приготовил, что мне понравится. Мы приехали, он выпил и начал меня душить, потом бить, оскорблял.

Хорошо, вот он это делал, а на утро что было?

Извинялся, просил прощения, стоял на коленях. Но через полчаса опять менялся. Он был очень вспыльчивым. Я перепробовала все – от ответной реакции, до полнейшего игнорирования, извинялась, умоляла успокоится, но реакция была всегда одна и та же – он бесился, если ему что-то не нравилось и начинались скандалы.

Родные как реагировали?

Родственники не знали об этом.

А синяков не было?

Нет, он меня либо душил, либо по ребрам бил, руки скручивал. Я рассказала родителям через 8 лет, когда в один из дней просто собрала вещи и ушла.

Сколько было Дане?

Два года. Была пятница, я всегда по пятницам уезжала к родителям на выходные. Я вызвала такси, и тут он пришел выпивший и начал: «Опять на блядки и гулянки?!». В меня полетели вещи, посуда, все что попадалось под руку. Даня плакал, потому что муж жутко кричал, с пеной изо рта. Я тогда подумала, что если отвечу ему, он меня точно покалечит. Проглотила, сказала: «Поговорим потом» и вышла. А когда села в машину, то поняла, что больше не вернусь. На тот момент я уже была официально разведена с ним, но продолжала жить.

Даник во всей этой истории – плод любви? Вы хотели этого ребенка?

Да, конечно. Просто каждый из нас хотел своего. Для меня не было трагедией то, что Даня родился особенным. Я его приняла и люблю таким, какой он есть. Муж тоже был рад рождению, но он вообще не помогал. Я готовила с Даней на руках, ходила в магазин, гулять, лежала с ним в больницах. А у мужа вечно болела спина, он всегда был уставшим.

На что вы жили?

Мама привозила каждую неделю продукты. На это мы и жили. Плюс пенсия Дани по инвалидности. Муж все свои деньги пропивал, мог еще и Данины деньги забрать. Для меня всегда главное чтобы Даня был накормлен, я могла и перебиться.

А вот эти полтора года с рождения, вы переживали из-за того, что Даня мог родиться ВИЧ-положительным?

Я давала ему профилактический сироп, не кормила грудью, первый месяц он был в реанимации и поэтому за ним следили врачи. Я была уверена, что он родится ВИЧ-отрицательным. И он родился здоровым.

Странный вопрос, но задам его: если бы он родился здоровым физически, но с ВИЧ, вам было бы легче?

Физически чуть легче, может я могла бы ему больше дать, ведь я могла бы работать. Но осознавать всю жизнь вину за то, что ты его заразила – это ужасно.

Какой прогноз у Дани сейчас?

При микроцефалии до трех лет должны были быть изменения в лучшую сторону, их не было. Сегодня он лежачий. Ни один врач не дает никакого прогноза, все говорят: «Как поведет себя мозг». При рождении отмерли некоторые участки мозга от асфиксии, плюс гипоксия. Да, есть какой-то прогресс, но этого очень мало и он почти незаметен.

Вы каким видите его будущее?

Я не планирую так далеко. Я видела много людей которые себе что-то рисовали, планировали. Я 9 лет жила в состоянии, когда не знала – покалечат меня, или убьют. Человек может надеяться, строить планы, но быть уверенным в чем-то – это самообман. Ты можешь оставить после себя какое-то продолжение – это можно назвать уверенностью в завтрашнем дне. Когда ты находишься в критической ситуации, ты просто понимаешь, что вот этот кусочек жизни, который тебе отведен, – ты можешь его либо прожить нормально, либо попытаться ускориться, но это невозможно. Нужно просто делать что-то, чтобы о тебе запомнили хорошее.

Вы не корите себя за то, что вышли замуж за неправильного человека, за то, что не ушли вовремя?

Нет. Возможно то, что я сейчас скажу неправильно, но для меня это стало уроком. Мне это привило железобетонное терпение. Те, кто прошли это – поймут меня.

Вас это не сломало как женщину?

Сломало. Я долго не верила в то, что со мной можно как-то по-другому обращаться. Уже когда я ушла от него, все равно думала, что либо у меня не будет никого, либо будет такой же.

Я все никак не могу понять, каково это когда тебя бьет собственный муж…

Мне никогда не было страшно. Да и меня не били до сотрясения мозга. Он мог меня завалить, перекрутить, придавить дверью, ударить по лицу или заехать по ребрам. До того как родился Даня, мне всегда было его жалко, моего мужа. Он все время говорил, что умрет без меня, сделает с собой что-то.

Но ведь это шантаж?

Да, но мне было его жалко.

А себя не было?

Нет.

Почему?

На тот момент мне вбили в голову, что я сама провоцирую такие эмоции.

А во время беременности?

Я спала то на полу, то на диване. Как-то пережила.

Люда, сейчас ведь очень много женщин, которые пережили или переживают то же, что и вы. Чтобы вы сказали такой женщине?

Не терпеть. Нет в этом смысла. Это будет повторяться снова и снова. Такие люди не меняются. Если он один раз ударил или унизил, он будет делать это снова и снова. Единичные случаи, когда мужчина один раз ударяет и потом никогда больше так не делает. В большинстве случаев рано или поздно либо он покалечит, либо вы уйдете от него. Такие отношения – это замкнутый круг. Чем раньше ты уходишь, тем легче. А когда долго терпишь, то начинаешь воспринимать это как нечто нормальное для тебя. Не знаю стоит ли наказывать таких людей. Я бы просто не общалась, не замечала их. Такие люди ломают психику, провоцируют чувство жалости к себе. Таким людям нельзя верить.

Опишите ваши нынешние отношения?

Непохожие на то, что было прежде (впервые на все интервью Люда улыбается). Ты понимаешь, что можно ждать прихода человека и не бояться, не дрожать, не покрываться мурашками от страха, что сейчас он зайдет и опять начнется то же самое. Я тогда молилась – только бы он не пришел, только бы задержался на всю ночь. Сейчас я жду, я верю, я знаю, что он не обидит.

Любовь есть?

Да, конечно.

А планы?

Не хочу никаких планов. Как должно быть, так и будет. Сегодня я стараюсь ничего не испортить и наслаждаться тем, что есть. Я знаю одно – больше терпеть я не буду. Даже если повториться то же самое, я уйду сразу же.

Данное интервью подготовлено в рамках проекта «Прототип инновационного подхода позитивной девиации женщин и мужчин, живущих с ВИЧ в Молдове». Цель проекта — снижение уровня стигмы и дискриминации по отношению к людям, живущим с ВИЧ путем внедрения прототипа позитивной девиации для увеличения числа ЛЖВ, живущих успешно и с открытым лицом, не скрывая свой статус. Данный проект финансирует организация UN Women, реализует проект общественная ассоциация «Позитивная Инициатива».

Автор: Елена Держанская

Запись Людмила Тодерица: «Мне никогда не было страшно» впервые появилась Locals.