Мой диагноз — Саркома Капоши, вызванная вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ). Я узнал о нем не сразу: сначала у меня начались проблемы с ногтями, мой дерматолог прописала мне курс антибиотиков, но после лечения на ногах начали выходить красные волдыри. Я очень долго лечился непонятно от чего, пока наконец не сдал анализ на ВИЧ.

Мне позвонили через месяц, попросили срочно приехать в поликлинику. Я быстро оделся и приехал, но даже представить себе не мог, что меня там ждет. Врач задавала много вопросов, я не понимал, к чему это, но в конце концов она сказала: «У вас ВИЧ». Когда я вышел на улицу, единственная мысль, которая крутилась в голове «Зачем вообще жить, если уж так все сложилось». На мое счастье мимо проезжала маршрутка, на которую я машинально сел и поехал в больницу - пересдавать кровь. Эта маршрутка, можно сказать, стала моим спасением, если бы не она, не знаю, что бы я тогда с собой сделал.

Начинать АРВ-терапию было очень тяжело: у меня была сильная интоксикация, постоянно трясло, ночью снились кошмары, я не мог ничего есть и за несколько недель похудел на 20 килограммов.

За свои 25 лет я столько раз поступал неправильно, что это должно было закончиться для меня чем-то, как минимум, неприятным.

О своем статусе я рассказал только двум сестрам (нас в семье 7 детей) и маме. Самое интересное, что после моего признания выяснилось, что у одной из сестер тоже ВИЧ, но ее историю я не хочу рассказывать. Мы начали принимать АРВ в один день, и я очень рад, что мне удалось убедить ее сделать это. Во всей этой истории мне больше всего жаль нашу маму: она очень долго не понимала, как такое могло произойти с ее детьми.

В подростковом возрасте мне хотелось попробовать всё. Я начал с клея, потом перешел на алкоголь и марихуану. Потом я познакомился с наркоманами. Они постоянно тусовались в притоне, который находился несколькими этажами выше моей квартиры. Там потолок коричневый был от того, что в ней круглосуточно что-то варили. Как-то раз я пришел туда, чтобы попробовать уколоться, но когда мне вводили наркотик, не попали в вену - я жутко испугался и больше никогда туда не возвращался. До сих пор, когда надо сдавать кровь или ставить капельницу, я даю левую руку, потому что страх, что не попадут в вену (наркотик вводили в правую), остался.

Я долгое время ходил в церковь. Именно церковь помогла мне бросить алкоголь и наркотики, служение привело меня в чувства. Когда я стал служить Богу, очень резко ограничил круг знакомств и начал вести нормальную, здоровую жизнь.

Ты никогда не можешь быть уверен в человеке на 100%, пока он не сдаст анализ на ВИЧ.

Больше всего меня злит не дискриминация, а элементарное незнание фактов. Сколько раз меня спрашивали: «У тебя СПИД?». И каждый раз приходится объяснять: «Нет, у меня ВИЧ». А ведь многие не видят никакой разницы.

Мой ВИЧ-статус мне совершенно не мешает, и я не боюсь того, что люди могут не захотеть строить со мной отношения. Пока лекарства от ВИЧ не придумали, человеку придется принять меня таким, какой я есть, вот и все. У меня любящие родители, хорошие друзья и нормальный семейный врач, которому совершенно все равно, какой у меня статус. И что самое главное, сейчас у меня та работа, которая приносит мне удовольствие.

Сейчас я не могу раскрыть свое лицо, но я уверен, что пройдет время, и я решусь на этот шаг.

Личная история, рассказанная positivepeople.md

Запись Личная история: есть ли жизнь «после» ВИЧ впервые появилась Locals.