Деревню строили по типу немецких колоний. Две длинные широкие улицы тянулись параллельно берего­вой линии. Здесь находился важный промысел Бессара­бии, состоявший из восьми рыбных заводиков. Каждый нанимал свою команду рыбаков, выходивших ночью на лов.

Но популярным село стало вовсе не благодаря рыбалке. По данным «Бессарабских губернских ведомостей» (от 20 октября 1873 года), в «настоящем году» в Будаки от­ дыхали 15 семей исключительно из Бессарабии. Приез­жающие останавливались в крестьянских избах с глиня­ными полами и тучами злобных мух, из-за которых приходилось спать, укрывшись с головой. Гораздо хуже дело обстояло с питанием.

Из-за того, что плиты тут топились кизяком, им пропитывались и все блюда. При этом в селе трудно было купить свежее мясо, хлеб, хорошую воду к чаю, а вот молоко, яйца, рыба имелись в изобилии, а цены на продукты здесь не уступали кишинёвским. Однако экстремальный быт, дорого­визна и прочие трудности отступали перед магнетизмом этого уникального места на черноморском побере­жье. Морские купания, прогулки на лодке по озеру, охота на птиц в камышах и на косе – каждый находил занятие для души.

Утро в Будаки начиналось к одиннадцати. На улицах появлялись экипажи и шарабаны, которые везли барынь и детей к морю. Больные отправлялись на ближайшую косу. Там мужчины и женщины принимали грязевые ванны. Позже распаренные фигуры перемещались на морской пляж, где закапывались в го­рячий песок. Бальнеалогический сеанс завершался омовением в озере. Говорят, эти процедуры излечивали от ревматизма, золо­тухи, кожных болезней и прочих недугов. К двум-трем часам жизнь в Будаки замирала – начинался полуденный сон. К пяти часам сонное царство оживало, и к морю сно­ва устремлялись пешеходы и экипажи.