У всего в мире есть цена – сколько стоило нахождение Бессарабии в составе СССР? Какова цена репрессий, депортаций, искусственно созданного голода? Сколько стоит человеческая жизнь, отнятая Красным Монстром?, - пишет автор видео.

Экономическая наука знает ответы на все эти вопросы. Почему Молдова беднейшее государство в Европе? И какой бы она могла быть, если бы не СССР. Рассказал в своей программе Сергей Цуркану.

Запись Какова цена репрессий, депортаций и голодомора во времена нахождения Бессарабии в составе СССР? Вышел новый ролик Сергея Цуркану впервые появилась Locals.

В 1914 году готовился поступить в Одесское художественное училище, но и-за кражи, оставившей семью без средств, его желание не осуществилось. Некоторое время будущий художник работал в артели лесорубов.

В мае 1920 года Анчер отправился к брату во Францию, в Лилль, затем переехал в Париж, где перебивался случайными заработками. В это время он активно посещал музеи, знакомился с творчеством великих художников. Однако очень скоро, в июне 1921 года, художник отправился в Палестину, где продолжил обучение в Иерусалиме, в Школе искусств и ремесел «Бецалель», занимаясь у Бориса Шаца, Абеля Панна и Зеева Рабана.

Уже в 1924 году Анчер вновь вернулся в Париж, где работал маляром, полотером, рабочим завода Рено, давал уроки иврита и французского; зимой жил в дешевых гостиницах, летом ночевал под мостами. Параллельно он занимался в различных художественных мастерских, посещал рисовальные классы, в том числе в мастерской скульптора Анри Арно, а также у Василия Шухаева и Александра Яковлева. Несмотря на подготовку под руководством профессора Кастелучо, поступить в Национальную школу изящных искусств ему не удалось.

Анчер писал натюрморты, безлюдные интерьеры, городские и сельские пейзажи. Его стиль передавал печаль восточноевропейских художников-эмигрантов из Парижской школы (École de Paris), однако в его работах сохранялась тонкая чувствительность к деталям и пространству. Он уделял большое внимание пейзажам и изображениям цветов. В 1926 году он женился на Феле Бер, а уже в 1927–1928 годах участвовал в Осеннем салоне и салоне Тюильри, что стало важным шагом в его профессиональном признании.

С 1928 года Анчер оказался под покровительством известных арт-дилеров Леопольда Зборовского и Йонаса Неттерa — он стал последним художником, которого они поддерживали. Однако сотрудничество оказалось конфликтным. По условиям соглашения, каждый из спонсоров должен был выплачивать Анчеру по тысяче франков ежемесячно. При этом полотна должны были сначала доставляться Неттеру, а затем уже распределяться между ним и Зборовским. Однако Зборовский, со своей стороны, выплачивал Анчеру только двести франков в месяц, при этом требуя от него предоставлять еще две работы для себя, сверх тех, что предназначались для раздела между коллекционерами. Когда Неттер узнал об этом, то потребовал от Зборовского возмещения всех невыплаченных сумм. На этом отношения между ними прекратились.

Уже после этого Неттер в конце 1931 года перечислил Анчеру единовремен­ный платеж в размере трех тысяч франков — это был последний раз, когда кто-либо из художников получил финансовую помощь от него.

Анчер держался обособленно и не входил в круг художников-монпарнасцев. В период экономического кризиса он был вынужден оставить живопись и снова зарабатывать на жизнь малярными работами. Лишь в 1937 году художник смог вернуться к искусству, а уже в 1938 году участвовал в групповой выставке в галерее Bernheim и получил приз Поля Гийома.

С началом Второй мировой войны Анчер добровольно вступил во французскую армию, однако в 1941 году был демобилизован. Вместе с семьей он переехал в Монпелье, где, несмотря на сложные обстоятельства, провел три персональные выставки — в галереях Dimon и Cournut, а также в местном музее. В 1943 году семье пришлось бежать в Швейцарию, где Анчер был интернирован в трудовой лагерь.

После окончания войны он вернулся в Париж и обнаружил свою мастерскую разграбленной. Тем не менее уже в 1946 году Анчер участвовал в выставке «В честь Победы», организованной Союзом советских патриотов. Послевоенные десятилетия стали временем активной выставочной деятельности: его персональные выставки проходили в Париже, Брюсселе, Берне, Страсбурге, Тель-Авиве и Иерусалиме.

В 1968 году художник перенес инсульт, но спустя год смог вернуться к работе. Анчер провел персональные выставки в Еврейском культурном центре, в галереях O. Bosc и Saint Honore.

В 1971 его работы экспонировались на выставке «Малые форматы» в галерее O. Bosc вместе с произведениями Э. Будена, О. Ренуара и М. Утрилло, в 1973 – на выставке «Живописцы Зборовского» в галерее Saint Honore, в 1986 — на ретроспективе «La grande aventure de Montparnasse» в Осеннем салоне, в 1989/90 — на выставке «L’Europe des Grands Maitres», организованной Комиссией европейских сообществ в Париже и Страсбурге.

Исаак Анчер скончался 21 апреля 1992 года. Сегодня его работы находятся в музейных и частных собраниях Франции, Израиля и других стран, подтверждая его место в истории европейского искусства XX века.

Источник: ArtPark Gallery. Больше работ можно посмотреть тут.

Запись Родом из Бессарабии: Исаак Анчер — известный представитель «Парижской школы» художников впервые появилась Locals.

Когда Евгении исполнился 21 год она вышла замуж за инженера и дворянина Николая Апостолопуло, который жил в селе Чирипкэу того же уезда. Николай Константинович, сын грека, принявшего бессарабское подданство, был на 13 лет старше Евгении. Окончив Кишиневскую мужскую гимназию, он продолжил образование за границей. Служа инженером путей сообщения, участвовал в прокладке железной дороги Новоселица – Бельцы – Резина.

Семья Апостолопуло внесла значительный вклад в образование и культуру Бессарабской губернии. Вместе открыли в имении Сахарна, где поселились, начальную школу для сельских ребятишек, а также основали школу виноградарства и предоставляли детям крестьян стипендию. Взяли под опеку Троицкий монастырь и церковь Святого Архангела Михаила.

Имение находилось неподалеку от станции Рыбница Юго-Западных железных дорог, на правом берегу Днестра, на самой границе Бессарабской и Подольской губерний. По приглашению Евгении Апостолопуло в Сахарне побывал Василий Розанов, один из самых популярных русских философов Серебряного века, переводчик «Метафизики» Аристотеля. Он же задокументировал их общение и воспоминания об Евгении Ивановне. Из записей, которые гость вел во время отдыха, он составил книгу под названием «Сахарна», которая состоит из трех частей: «Перед Сахарной», «Сахарна», «После Сахарны».

Евгения Апостолопуло коллекционировала древние артефакты, намереваясь создать этнографический музей Бессарабской губернии.

«Мечтою всей ее жизни было — собрать и открыть местный музей в Кишиневе, посвященный общерусской живописи и местной старине, народному творчеству в костюмах, в домашней утвари, во всяческом роде ремесленно-художественных изделий. Нижний этаж ее дома уже представляет собою такой музей, — собрание мебели, ковров, предметов церковной утвари, икон, внутреннего расположения молдавских изб. Чем-то столько же восточным, как и западным, веяло от этого музейчика, удивительно уютного, какого-то «теплого» по своему духу. Музей был в то же время «молдавскою избою», т. е. это не были «вещи», собранные в кучу или лежащие в витринах, а это было «народное жилище», но только подобранное из предметов всей страны и всей ее старой истории», — из сочинений «Памяти Е. И. Апостолопуло» Василия Васильевича Розанова.

Сначала пара похоронила пятилетнего единственного сына, а позже, в 1901 году скончался и Николай. Николай Константинович оставил Бессарабскому земству часть своего имения, с тем чтобы в течение трех лет в нем открылась школа виноградарства и виноделия его имени. Земство выделило учебному заведению на первоначальное обзаведение 500 рублей и 2 300 – на ежегодное содержание. Недостающие средства вдова добавила от себя. Кроме того, Евгения Ивановна подарила школе обширный участок земли с постройками и виноградниками. Благодарные потомки в 1937 году на могиле Николая Константиновича с мраморным крестом поставили бюст филантропа, который выполнил скульптор Александр Плэмэдялэ.

После смерти мужа и сына она переехала в Петербург. Там она поддерживала тесные дружеские связи с литераторами, художниками и философами. На Галерной улице Апостолопуло устроила обширную квартиру с общей мастерской и комнаткой для молодых начинающих художников, где они безмездно жили и работали.

«Это была художественная коммуна, где коммунары едва ли давали себе отчет, кто это им устроил; как и я, посещавший этот дом, — не знал, что это такое, пока, много лет спустя, она рассказала свой план. Трудно найти слова, чтобы передать всю степень и всю сложность особенных дарований этой женщины, — и казалось иногда, что именно для общественной службы нужны такие лица, без рекламы и выставки, без публичных речей, без торжественных собраний, без «уставов» и параграфов, но с постоянною работою и заботою души около всего доброго — с одной стороны, около всего даровитого — с другой», — из сочинений «Памяти Е. И. Апостолопуло» Василия Васильевича Розанова.

Когда Евгении Апостолопуло было 58 лет она узнала, что неизлечимо больна. Тогда женщина составила духовное завещание. На средства, вырученные от продажи семейного предприятия в Одессе (около миллиона рублей), она наказывала открыть в Кишиневе музей. Эту миссию она возложила на друга своего детства, ставшего известным зодчим – Алексея Щусева. Но Октябрьская революция, грянувшая через два года, помешала Щусеву выполнить последнюю волю Апостолопуло

Евгения Ивановна скончалась 6 ноября 1915 года в Одессе. После строительства в родовом имении Кухурештий де Сус церкви (по проекту Щусева), которую на средства супругов Апостолопуло построила сестра Евгении, – прах благотворительницы был перезахоронен в пределах святой обители. В церкви над входом – фреска с изображением двух сестер – Евгении и Александры.

В сентябре 2025 года в Дубоссарах при разборе старой крыши жители обнаружили черепицу с клеймом «Е.И. Апостолопуло, село Сахарна, Бессарабская губерния». Судя по клейму на черепице, Евгении принадлежало предприятие по производству кровельного материала.

Источники: Бессарабские истории, Розанов, Новости Приднестровья, oldchisinau, Блокнот

Запись Евгения Апостолопуло — благотворительница Бессарабии, внесшая вклад в развитие Сахарны   впервые появилась Locals.

С этой верой тесно связана практика не сжигать волосы после того, как их остригли или они выпали. Считалось, что если осмелишься сжечь их, то после смерти будешь обречён скитаться с руками в огне, ища потерянные волосы. Из этого древнего страха возник обычай сохранять каждую прядь волос, состриженную в течение жизни, вплоть до перехода в мир иной. В момент смерти волосы хоронились вместе с человеком — как акт, призванный обеспечить целостность души и тела в загробной жизни, обещание того, что всё останется единым и гармоничным.

В культуре Бессарабии волосы всегда были чем-то большим, чем просто часть внешности. Для молодых девушек длинные волосы означали чистоту и красоту. В бессарабском фольклоре длинные косы символизировали достоинство и молодость, а забота о них считалась священным долгом. Матери с детства учили дочерей, как правильно расчёсывать волосы и плести косы, рассматривая это как ритуал единения с женской природой.

Одним из самых трогательных моментов, когда значение волос раскрывалось особенно ярко, была смерть человека. В бессарабских традициях верили, что волосы — часть человеческой сущности — должны сопровождать душу в загробный мир, быть похороненными вместе с телом, чтобы сохранить целостность личности после смерти. Считалось, что каждая прядь несёт в себе частичку прожитой жизни — живое воспоминание, которое нельзя оставлять позади.

В некоторых общинах близкие собирались с тяжестью в сердце, чтобы в последний раз причесать волосы умершего — как ритуал очищения и прощальный жест любви. Считалось, что нерасчёсанные, спутанные волосы свидетельствуют о беспокойстве души, поэтому этот момент был особенно трепетным — последнее прикосновение, последняя забота.

Источник: Rama Albastră/Ionela Tican

Запись Проект Rama Albastră выпустил мини-фильм о значении волос в культуре Бессарабии впервые появилась Locals.

По этому поводу в Национальном музее истории Молдовы до 20 апреля будет открыта документальная выставка, где впервые покажут уникальные материалы из семейного архива, музейных фондов и Национального архивного агентства. Фотографии, эскизы и рисунки расскажут о жизненном пути скульптора, получившей образование в Королевской академии искусств в Брюсселе и работавшей в Кишиневе с 1940 по 1990 годы.

Клавдия Кобизева преуспела в монументальной скульптуре, но также признана заслуженным художником в станковой скульптуре. Для ее работ характерны четкие контуры, энергичные и твердые линии, простота, эссенциализация и художественное обобщение, выразительность, гармония и равновесие. Кобизева работала с различными материалами: деревом, гипсом, штукатуркой, латунью, бронзой, алюминием.

Она создала впечатляющую галерею скульптурных портретов, а также многочисленные композиции, охватывающие такие разные темы, как сельская местность, женщина и материнство, миротворчество, труд и рабочий человек и многие другие. Среди самых известных работ Клавдии Кобизевой — «Молдавская голова» (1947), «Гостеприимство» (1947), «Время жатвы» (1950), «Утро новой жизни» (1956) и многие другие.

Клавдия Кобизева родилась 13/20 марта 1905 года в Кишиневе. Детство будущего скульптора прошло в селе Садова Кишиневского уезда (сегодня Каларашский район). Ее увлечение рисованием и лепкой началось рано.

В 1926-1931 годах Клавдия Кобизева училась в Кишиневском художественном училище в мастерской профессора Александра Плэмэдялэ.

В 1931 году начала изучать монументальную скульптуру в Королевской академии искусств в Брюсселе (Académie royale des Beaux-Arts de Bruxelles).

Денег, которые она взяла из дома, хватило только на то, чтобы оплатить дорогу до Брюсселя. Семья не могла поддержать ее материально, поэтому с первых же дней пребывания в Брюсселе ей пришлось искать работу. Сначала она устроилась уборщицей и другой рабочей силой в бакалейный магазин. Там она работала ежедневно с 7 утра до 5 вечера, за что получала неотапливаемое чердачное жилье, питание и 100 франков. Воскресные дни проводила в музеях и на художественных выставках.

В 1934-1940 годах она жила в Бухаресте, училась в Академии изящных искусств под руководством скульптора Корнелиу Медря. Однако университетского диплома она так и не получила. В этот период сотрудничала с Корнелиу Медря в его проектах, в том числе в оформлении румынского павильона на Нью-Йоркской международной выставке в 1939-1940 годах.

Молодая художница участвовала со своими работами в выставках Общества изящных искусств Бессарабии, а также в официальном Салоне живописи и скульптуры, организованном Министерством культуры и искусств Румынии.

Общественное признание не заставило себя ждать. «За выдающиеся работы», выставленные на Официальном салоне живописи и скульптуры в 1934 году, Клавдия Кобизева была удостоена премии мэрии Бухареста. За скульптуру «Портрет» и с учетом ценных работ, представленных художницей на Официальном салоне живописи и скульптуры в 1939 году, по предложению жюри салона, ей была присуждена премия Фонда Симу.

В июне 1940 года Клавдия вернулась в Кишинев, стала преподавателем Школы изобразительных искусств, вступила в Союз изобразительных художников и вместе с другими бессарабскими художниками работала над оформлением павильона Молдавской ССР на Выставке достижений народного хозяйства (ВДНХ) в Москве, для которого выполнила рельефы двери – работу под названием «Belșug» («Изобилие»).

Во время Второй мировой войны Клавдия Кобизева по заказу кишиневской мэрии проводила восстановительные работы зданий города. Кроме того, скульптор также принимала участие в «работах по обустройству и преобразованию Кладбища Героев», проводимых под руководством кишиневской мэрии.

В 1943 году Клавдия Кобизева взялась изваять шесть барельефов для Дворца культуры (ныне Национальный театр имени Михая Эминеску) – «Театр», «Наука и культура», «Проза и поэзия», «Архитектура и скульптура», «Танец», «Музыка и живопись». К весне 1944 года она выполнила четыре рельефа. Как и скульптуры, выполненные для Кладбища героев, они были бесследно утеряны.

В июле 1944 года Клавдия Кобизева покинула Кишинев и поселилась в Крайове (Румыния). Она начала работать в отделе пропаганды и агитации обкома Румынской коммунистической партии Олтении, как художник отвечала за художественное оформление концертной программы «Торжественной увертюры 1812 года» П. И. Чайковского, организованной в 1945 году в Крайове.

Параллельно с творческой деятельностью Клавдия Кобизева работала преподавателем скульптуры в Кишиневском художественном училище. Награждена орденами «Знак Почета» (1947) и «Трудового Красного Знамени» (1957). В 1960 году ей было присвоено звание заслуженной артистки МССР, а в 1965 году она стала народной артисткой МССР. В 1968 году за произведение «Освобожденная Земля» была удостоена Государственной премии МССР в области литературы и искусства.

Источник: онлайн выставка Национального архивного агентства

Запись Клавдия Кобизева – знаменитая ученица Плэмэдялэ, чьи работы украшали Кишинев и молдавский павильон на ВДНХ в Москве впервые появилась Locals.

Так в 1903 году в Кишиневе произошел один из наиболее известных еврейских погромов в Российской империи. В воскресенье днем 6 (19) апреля 1903 года из толпы, собравшейся на площади, полетели первые камни в прилегающие еврейские дома, началось разорение лавок и магазинов, но к вечеру все затихло и ночь прошла спокойно. Полиция арестовала 60 человек. На следующий день 7 (20) апреля в Кишиневе разгорелся кровавый погром, сопровождаемый грабежами, поджогами и убийствами.

Бездействие полиции и властей местные жители восприняли как негласное разрешение на расправу с соседями-евреями. Согласно данным Еврейской Энциклопедии, в результате погрома погибли 49 человек, 586 были ранены (искалечены), были разрушены более 1500 домов (более трети от всех домовладений Кишинева).

То, что важно для индивидов, важно и для сообществ. Подавленные воспоминания опасны, ибо, вырываясь на поверхность, они могут разрушить то, что является здоровым, обесценить то, что является благородным, профанировать то, что является великим. Нация, как и индивид, может найти много способов для встречи и знакомства с собственным прошлым. И ни одного для его игнорирования, – из вступительного слова Эли Визеля, произнесенного на презентации окончательной версии Доклада по Холокосту в Румынии

Рассказываем, что известно о проявлениях антисемитизма со стороны обычных жителей Бессарабии.

На протяжении десятка лет евреи занимали лидирующую позицию по национальному составу Кишинева.

В 1897 году согласно всеобщей переписи населения Российской империи, в Кишиневе проживало больше евреев, чем русских и молдаван вместе взятых – 48 905 человек. Вплоть до 1930 года в этническом составе Кишинева евреи продолжали составлять большинство, после чего их сместили румыны. А в 1941 году население Кишинева и вовсе сократилось до 53 100 человек, большую часть из которых составляли румыны – 43 036 человек.

Румынское правительство было союзником нацистской Германии, но оно, как правило, не депортировало румынских евреев на оккупированную Германией территорию. Вместо этого евреев Бессарабии и северной Буковины депортировали в оккупированные районы Украины. В этом видео евреи из бессарабского города Бельцы собраны в лагеря во время депортации. К концу мая 1942 года румынские силы безопасности убили или депортировали большинство евреев в этом районе. Во всей Бессарабии осталось всего около 200 евреев.

Первые убийства совершали румынские военные и жандармерия с участием местных экстремистов (как правило, бывших членов фашистских партий) и оппортунистов. Затем главную роль начинали играть местные жители, которые выявляли, собирали и эскортировали евреев к месту казни. Они же иногда принимали участие в расстрелах, “добивании” раненых и грабеже мертвых тел. Надо отметить, что советских активистов неевреев румынские власти, зачастую, несмотря на требование односельчан, как правило, оставляли в живых, осуждая на различные тюремные сроки или каторжные работы, — историк Владимир Солонарь о более или менее общем сценарии атак на евреев.

Антисемитизм в крестьянской жизни

Доктор исторический наук Диана Думитру написала не одну работу по теме Холокоста. В том числе и «Восприятие крестьянами еврейской жизни в межвоенной Бессарабии и как это оказалось связано с Холокостом». В своей статье она подробно рассказала, как в Бессарабии креп дух антисемитизма, как власти подогревали ненависть к евреям, обвиняя их во всех проблемах, и как обычные местные жители принимали участие в гонениях, грабежах, убийствах и издевательствах над евреями.

В Бессарабии евреи были принижены как этническая группа задолго до начала Холокоста. В отчетах румынской тайной полиции признавались, что в Бессарабии в межвоенные годы «особенно учителя» пропагандировали крайне антисемитскую партию L.A.N.C., созданную Александру К. Кузой, и ее идеологию. Членов этой партии часто называли кузистами.

В межвоенный период студенты из Бессарабии, как и многие студенты Румынии, занимались антисемитской деятельностью. Молдавский житель села Ходжинешть вспоминал, что в 1930-х годах в их село приезжали группы студентов правого толка, которые переходили от одного дома к другому в поисках евреев. Опасаясь за свою жизнь и имущество, еврейские жители спешили запереть свои дома и ворота, иногда даже заколачивая гвоздями входы в свои дворы. Не останавливаясь, молодые люди, вооруженные дубинками, перепрыгивали через ворота и входили в еврейские дома, где избивали хозяев и уничтожали их имущество.

Бессарабский еврейский сенатор Лейб Цирельсон уже в 1926 году говорил в парламенте о «насилии над евреями в поездах, на улицах, в трамваях и синагогах». Оказавшись в антисемитской среде, некоторые евреи отвечали насилием. В 1936 году на рынке Отачи произошла драка между евреями и кузистами после того, как «молодой кузист облокотился на прилавок еврейского торговца и сломал доску».

Вражда между местными жителями Барабоя (ярыми сторонниками кузистской партии) и Бричева (еврейским поселением) стала серьезным поводом для беспокойства властей в мае 1936 года. Несколько сотен кузистских военизированных отрядов из сел, многие в синей форме со свастикой и вооруженные массивными дубинками, забаррикадировали дороги к рынку Бричева и избивали тех, кто пытался пройти. Кузисты уничтожали народные товары, останавливали крестьян, направлявшихся на поля, и людей, шедших к врачу.

Как правило, полиция не предпринимала никаких действий и пыталась обвинить евреев в совершаемом против них насилии. В одном из полицейских отчетов евреи описываются как «очень мстительные по отношению к правым элементам, они сами провоцируют инциденты, которые потом можно свалить на мирные элементы».

Начало войны и Холокост

В июне 1941 года Румыния присоединилась к Германии и другим силам Оси в нападении на Советский Союз. В считанные дни войска нацистских союзников вошли в Бессарабию, и военные почти сразу же начали убивать евреев в деревнях и небольших городах Бессарабии. Евреев, которым удалось пережить первую волну зверств, держали неделями или месяцами в импровизированных лагерях и гетто. Позже примерно 154 000–170 000 евреев из Бессарабии, Буковины и Румынии пешком отправили в Транснистрию и заключили в лагерях до конца войны.

Имеющиеся документы показывают, что летом 1941 года в десятках мест Бессарабии группы местных крестьян добровольно участвовали в резне, направленной против еврейского гражданского населения, включая убийства тех, кто когда-то был их соседями. Такие акты часто начинались с того, что толпы крестьян приветствовали румынские войска, которые входили в определенную деревню. Затем они охотно называли еврейские семьи, указывали на еврейские дома, иногда помогали с арестами, издевательствами и даже с убийствами.

И свидетели, и жертвы описывали большинство этих нападений как «погромы» и тем самым сравнивали их с еврейским опытом в царской России девятнадцатого века. Один из таких эпизодов произошел в селе Думбравены. После уничтожения всех евреев местные жители из близлежащих деревень заняли пустующие дома.

Диана Думитру, анализируя материалы расследования преступлений и личности обвиняемых в них, дает обобщенный образ местных, кто убивал и грабил евреев: «С небольшими исключениями, это были этнические молдаване, мужчины в возрасте от 30 до 40 лет (иногда от 20 до 30), женатые, имеющие детей. Большинство — так называемые середняки, <…> почти половина — грамотные…».

Материалы советских послевоенных судебных процессов свидетельствуют о том, что крестьяне были широко вовлечены в грабеж еврейских домов во время Второй мировой войны.

Почти все молдавское население, у которого были лошади и повозки, было вовлечено в грабеж и кражу, в городе проживало около 5000 евреев, и мы выбрасывали их за пределы их домов без хлеба и одежды, а их имущество оставалось на произвол судьбы, и оно было разворовано, — из показаний одного преступника, арестованного после Второй мировой войны.

В румынском отчете, посвященном депортациям из Кишиневского гетто, упоминается неспособность военной охраны предотвратить грабеж колонн еврейских депортированных, направлявшихся в Транснистрию. Физические нападения продолжались в течение всего времени пребывания евреев в Бессарабии, как в лагерях, так и во время их маршей в Транснистрию.

Для многих из этих крестьян грабеж еврейских товаров представлял собой «естественный» способ уравновесить то, что они считали несправедливой экономической и социальной ситуацией, которая длилась слишком долго и которую, наконец, можно было решить.

Такие взгляды развились из сочетания реальных проблем, широко распространенных негативных стереотипов о евреях и энергичной антисемитской пропаганды 1930-х годов. Для многих бессарабских неевреев еврей стал воплощением эксплуататора, существом, которое жило в замкнутом, уютном мире и процветало за счет борющихся крестьян. В этих обстоятельствах идея уничтожения евреев, которая позже появилась в поле зрения, не казалась болезненной, прискорбной или постыдной. А с лета 1941 года это также больше не было противозаконным.

Источник: статья доктора исторических наук Дианы Думитру

Запись От предрассудков к преступлению: история гонения евреев в Бессарабии впервые появилась Locals.

Выставка будет доступна для посетителей с 1 ноября 2024 года по 28 февраля 2025 года и включает около 200 документов, которые исследуют Кишинев на протяжении его городской и художественной истории, сообщает Știri.md.

Посетители смогут ознакомиться с материалами из коллекции отдела искусств и карт, в том числе с энциклопедиями, монографиями, фотографиями, открытками и картами, которые иллюстрируют теоретические и исторические аспекты архитектурного наследия.

Первый раздел выставки акцентирует внимание на теоретических и исторических работах, посвященных градостроительному развитию Кишинева, представляя значимые труды, такие как монографии Елены Плошницы и Марианы Шлапак.

Во втором разделе предлагается художественный взгляд на столицу Молдовы, включая визуальные работы и открытки, созданные местными художниками, такими как Евгения Гамбург, Василий Мовиляну и Александр Хмельницкий. Также представлены фотографии, запечатлевшие Кишинев в послевоенный период и его градостроительные планы.

Выставка проходит в центральном офисе Национальной библиотеки (ул. 31 августа 1989 года, № 78) и демонстрирует архитектурное развитие города, подчеркивая важность его сохранения для культурной и исторической идентичности Кишинева.

Запись В Национальной библиотеке Молдовы открыли выставку об архитектурном наследии Кишинева в изобразительном искусстве Бессарабии впервые появилась Locals.

Переселенцы прибыли в основном из юго-западной Германии и Пруссии. За 125 лет это меньшинство создало в Бессарабии процветающую общину. Немецкие поселенцы жили в условиях мирного сосуществования с другими этническими и религиозными общинами. В 1940 году в результате пакта Молотова-Риббентропа (1939) 93 500 немцев были вынуждены покинуть Бессарабию и поселиться в основном в оккупированной Польше. В начале 1945 года им пришлось бежать и строить новую жизнь в разделенной Германии.

Выставка исследует историю и наследие немецких поселенцев Эмменталя (сегодня комуна Первомайск), одной из крупнейших немецких колоний в Бессарабии, отраженные в картинах Антонины Касап, уроженки Эмменталя. В представленных работах можно увидеть безмятежные сельские пейзажи, архитектуру, характерную для немецких деревень, портреты, запечатлевшие повседневную жизнь поселенцев, традиции и обычаи общины, а также абстрактные композиции, отражающие динамизм культурных и социальных перемен.

Выставочный дискурс предлагает новый взгляд на то, как искусство может интерпретировать историю общины. Каждая из представленных работ — это мост между прошлым и настоящим, приглашение к размышлению о том, как история формирует нашу коллективную и индивидуальную идентичность.

Вернисаж состоится 17 сентября в 13:00 в Национальном музее истории Молдовы. Выставка будет открыта до 9 октября.

Запись В Национальном музее истории Молдовы пройдет выставка, посвященная немецким поселенцам в Бессарабии впервые появилась Locals.

Поэтому, чтобы отметить годовщину этого события в начале августа 1942 года было решено построить грандиозный монумент – «Башню освобождения Бессарабии от рабства». Был выбран холм между нынешними селами Трушены и Гидигич, недалеко от трассы, ведущей к Унгенам. Для выбора места была причина – именно с той стороны, Ион Антонеску командовал войсками, входившими в июле 1941 года в Кишинев.

Проект разработали архитекторы Октав Дойческу и Думитру Гюламилэ, работами руководил Соаре Стояну. Строительство памятника началось 4 августа 1942 года, а уже 1 ноября 1942 года комплекс был торжественно открыт.

Высота башни составляла 27 метров — примерно, как классический девятиэтажный дом советской постройки. Помимо башни, были также колоннады и плиты с памятными надписями.

Стены башни были украшены 14 гербами (Румынии, Молдовы периода Штефана Великого, Бессарабии, жудецов и важных городов). Над входом в башню установили барельеф, изображавший сцену с колонны Траяна: на ней — сам император Траян и его свита из военачальников. И надпись: «Ca şi Columna lui Traian, suntem unde am fost şi rămânem unde suntem» («Подобно колонне Траяна мы есть, там, где были и остаёмся, там, где есть»). Попадали в нее через массивную дубовую дверь, вверх вела винтовая лестница, поднимаясь по которой можно было рассмотреть фрески с фрагментами сцен из истории Румынии. С вершины открывался вид на Кишинев.

Колоннада состояла из 24 колонн (2 ряда по 12 колонн). На каждой колонне были выбиты номера воинских частей, участвовавших в битвах за Бессарабию.

А перед башней была установлена каменная плита высотой 8 метров.

На церемонии открытия Башни Освобождения присутствовали первые лица государства — премьер-министр Ион Антонеску, Михай Антонеску и король Михай I. В своей праздничной речи Михай Антонеску отдельно подчеркнул и заслуги фюрера Адольфа Гитлера в появлении этого памятника.

Однако памятник простоял совсем недолго — около 2 лет. При этом уже всего спустя полтора года комплекс зарос травой, на нем пасли овец и памятник лишился некоторых деталей. Это заметно на снимке, который сделал немецкий солдат во время отступления в 1944 году. Комплекс был уничтожен советской армией в том же году.

Источник: Юрий Швец для oldchisinau
Фото: http://www.landesarchiv-bw.de; http://atelieruldearhitectura.blogspot.com

Запись Историческая справка: «Башня освобождения Бессарабии от рабства» – комплекс, воздвигнутый румынской армией в 1942 году впервые появилась Locals.

Сначала юный Павел окончил среднюю школу в Николаеве (Херсон), а затем юридический факультет в Санкт-Петербурге. В 1905 году он стал мировым судьей в Орхее и в том же году занял должность председателя комитета редакции Молдавского общества. В 1909 году он перешел на пост директора Национального музея в Кишиневе, где проработал до 1918 года. В 1910 году был избран депутатом дворянства и вице-президентом земства. В этом качестве Горе попросит с трибуны в 1912 году ввести румынский язык в школах.

Имея доступ к архивам Бессарабского и Земельного музеев, а также к чрезвычайно богатой библиотеке своего деда и отца, Павел Горе постоянно писал научные статьи, книги и академические исследования. В качестве интеллектуального наследия он оставил нам часть своих работ: «Аннексия Бессарабии» (1912 г.), «Записки о бессарабских массах» (1908 г.), «Плебисцит в Бессарабии» (1919 г.) и др.

Во время Первой мировой войны он записался в ряды Красного Креста и долгое время находился на фронте в Галиции, где помогал раненым. Вскоре его повысили до должности директора общества Красного Креста в Бессарабии.

После русской революции февраля 1917 года Павел Горе стал председателем недавно созданной молдавской школьной комиссии и принял ряд чрезвычайных мер, чтобы удовлетворить большое количество открытых национальных школ учебниками на румынском языке.

Он также написал важное исследование на русском языке: «Национальные цвета румын в Бессарабии», которые сохранились в рукописи.

«Требуется определенное уважение к национальному прошлому и немного мужества, чтобы защитить свои национальные законные права. Я вовсе не настаиваю на том, чтобы наш национальный флаг состоял из трехцветных полос, синего, желтого и красного, чтобы эти полосы располагались вертикально. Пусть эти полосы в указанном порядке будут горизонтальными. Но мы должны их сохранить особенно потому, что все эти три цвета также присутствуют в гербе Бессарабии, который представляет, если убрать границу с цветов Империи, точный древний герб Княжества Молдавии и, как известно, точные правила геральдики, согласно цветам поля и эмблемам соответствующих гербов», –  заявил Павел Горе перед теми, кто должен был принимать политическое решение.

Павел Горе стал первым жителем в Кишиневе, который вывесил триколор на своем доме. С этой точки зрения геральдист Сильвиу Андриеш-Табак считает Горе моральным автором герба и флага Демократической Республики Молдова:

«Павел Горе имел реальную возможность влиять на мнение революционной и общественной элиты. Только профессиональный геральдист его уровня мог найти формулу, которая выразила бы геральдическим языком освобождение молдавской провинции от господства царей Романовых и, в то же время, знать (и знал), каким был старый герб Княжества Молдовы».

Горе продолжал свои глубокие исследования истории, но больше специализировался на генеалогии выдающихся деятелей Бессарабии и геральдике. В последующие годы он становился почетным членом разные обществ. Но самым большим достижением Горе в области геральдики после разработки флага Демократической Республики Молдова стало решающее участие в разработке нового герба Румынии. В 1921 году специально созданная комиссия по геральдике приняла и предложила для принятия в законодательные органы новое изображение государственного герба, основанное на моделях, предложенных геральдистами Йожефом Себастьеном и Павлом Горе.

Он активно изучал науку и искусство герба, его знания послужили для его назначения членом Геральдического совета Франции, Международной геральдической конвенции в Лондоне, Швейцарского геральдического общества, Адлерских ассоциаций Вены, Герольд из Берлина, Святой Мишель из Бамберга, членом-корреспондентом Геральдической академии в Мадриде.

«Павел Горе был первым, но и последним рыцарем Бессарабии. Изучая прошлое, он пришел к средневековой и возвышающей концепции идеи рыцарства, нации и герба. Таким образом, он стал уникальным геральдистом Бессарабии, даже всей Румынии», – считал Георгий Безвикони.

Павел Горе умер от неизлечимой болезни всего в 52 года. Его похоронили на кладбище церкви Святого Ильи в Кишиневе, которое позже, в советское время, было снесено вместе с могилами.

Источники: moldpress, bessarabica

Запись Родом из Бессарабии: Павел Горе –  геральдист, принявший участие в разработке герба Румынии в межвоенный период впервые появилась Locals.

Ежегодно 27 января отмечается Международный день памяти жертв Холокоста. День был утвержден Генеральной Ассамблеей ООН 1 ноября 2005 года. А в 2007 году была принята Резолюция Генеральной ассамблеи ООН 61/255, в которой всем странам настоятельно рекомендовалось отвергать любое отрицание Холокоста и чтить память погибших от рук нацистов людей. Трагедия еврейского народа имеет отношение и к Молдове. По данным Международной комиссии по изучению Холокоста под председательством Эли Визеля, около 300 000 евреев и тысячи цыган, а также других групп были уничтожены в ходе Холокоста в Молдове. Рассказываем, как события Холокоста связаны с Молдовой.

Что такое Холокост?

Преследование и массовое уничтожение 6 миллионов евреев, а также представителей различных этнических и социальных групп: советских военнопленных, поляков, евреев, цыган, гомосексуальных мужчин, масонов, безнадежно больных и инвалидов, живших в Германии, на территории ее союзников и на оккупированных ими территориях во время Второй мировой войны.

Как события Холокоста связаны с Молдовой?

С началом Великой Отечественной Войны, в каждом населенном пункте страны происходили массовые убийства евреев. В июле 1941 года образовались гетто. К августу 1941 года в Бессарабии существовало семь больших гетто и еврейских концентрационных лагерей, где содержалось около 65 000 евреев.

С сентября 1941 года началась депортация евреев в Приднестровье. До декабря 1941 года практически все еврейское население гетто депортировано. Несколько сотен евреев, оставшихся в кишиневском гетто и на других территориях, высылают в начале 1942 года.

Несколько десятков семей сумели спастись, переправившись с помощью родственников и друзей в Румынию, однако эти случаи единичны, отмечают представители Национального института женщин Молдовы «Равноправие».

В отличие от территории Румынии, Приднестровья и даже Буковины, к концу 1941 – началу 1942 года практически все еврейское население Бессарабии было либо уничтожено, либо депортировано в Приднестровье.

Международная комиссия по изучению Холокоста в Румынии во главе с нобелевским лауреатом Эли Визелем в 2004 году пришла к выводу, что в Румынии и на подконтрольных ей территориях погибли от 280 тысяч до 380 тысяч евреев из Румынии и Украины.

Комиссия разделила погибших на несколько категорий. Так, по данным румынских исследователей Холокоста, от 45 тысяч до 60 тысяч евреев были убиты в Бессарабии и Буковине в 1941 году немецкими и румынскими военными.

От 105 тысяч до 120 тысяч румынских евреев погибли во время депортации в Транснистрию – губернаторство, созданное нацистскими румынскими властями на территории нескольких современных областей Украины и левобережной Молдовы. В самой Транснистрии были убиты от 115 тысяч до 180 тысяч евреев (больше всего погибших – в Одессе, Голте и Березовке).

Историк, профессор Университета Центральной Флориды Владимир Солонарь в своей книге «Очищение Нации. Насильственные перемещения населения и этнические чистки в Румынии в период диктатуры Иона Антонеску (1940–1944)» описал методику, которую режим применял для решения «еврейского вопроса».

Он отмечает, что массовые убийства евреев в Бессарабии и Северной Буковине были подготовлены и проведены по приказу маршала Антонеску. К этому выводу пришли и члены Международной комиссии по изучению Холокоста в Румынии. В своем отчете они приводят выдержки из приказов Антонеску и его подчиненных, из официальных писем, а также цитаты Антонеску с официальных заседаний, которые доказывают, что маршал лично отдавал приказы о преследовании и истреблении евреев.

Депортированные в Транснистрию евреи погибали от голода или болезней. Их загоняли в заброшенные жилища без тепла, элементарных средств гигиены, без еды и лекарств. Румынские исследователи Холокоста отмечают, что депортация в Транснистрию была задумана режимом Антонеску как румынская версия «окончательного решения еврейского вопроса».

К маю 1942 года в Бессарабии оставалось лишь 227 евреев.

Однако были и те, кто помогал евреям избежать смерти. Так, в Молдове зарегистрировано 79 «Праведников народов мира». Это звание с 1963 года присваивается Израилем тем, кто спасал евреев, рискуя собственной жизнью. Их имена увековечивают в «Яд ва-Шем» на Горе Памяти в Иерусалиме.

Как сейчас в Молдове освещают Международный день памяти жертв Холокоста?

Ежегодно у нас проходит акция #WeRemember. В Молдове к кампании присоединились политические лидеры, послы, представители гражданского общества, написавшие короткое послание о важности Международного и национального Дня памяти Холокоста.

Принять участие в акции может любой желающий. Для этого нужно сделать фотографию с табличкой с надписью «We Remember» и разместить ее в социальных сетях. Отметьте @Comunitatea Evreiască в Молдове и @WJC, чтобы фотографию могли спроецировать на Международный день памяти Холокоста в Мемориале и музее Освенцим-Биркенау.

В июне 2016 года Миссия ОБСЕ в Молдове помогла представителям молдавских властей и гражданского общества принять участие в пленарных заседаниях Международного альянса в память о Холокосте (МАПХ) в Женеве, Швейцария.

В 2019 году министерство образования Молдовы утвердило факультативный курс «История Холокоста и уроки жизни» для учителей школ, гимназий и лицеев.

В 2021 году в Молдове ввели уголовное наказание за публичное отрицание Холокоста и продвижение культа личностей, осужденных за военные преступления и преступления против человечности.

Источники: ziarul de Gardă, Еврейская община Республики Молдова, Настоящее Время

Запись «Решение еврейского вопроса»: история Холокоста в Бессарабии впервые появилась Locals.

Выставка «Бессарабцы в ГУЛАГе» открылась в четверг, 6 июля, и посвящена второй волне депортаций из Молдовы 5-6 июля 1949 года.

Министр культуры Серджиу Продан на открытии выставки заявил, что такие вагоны должны быть установлены в каждом селе и городе страны, чтобы создать «пространство памяти».

В двух металлических вагонах выставлены предметы, которыми пользовались жертвы депортации, и каждый посетитель на себе может ощутить условия, которые после 3 недель мучительного пути сменились стужей Сибири.

Также здесь ежедневно проходят показы документальных фильмов, посвященных этой трагедии. В то же время здесь рассказываются истории семей, депортированных в Сибирь и Монголию.

Тематическая выставка была организована при поддержке Государственного предприятия «Железная дорога Молдовы», которое предоставило и установило 2 металлических вагона, Национального архивного агентства, Национального музея истории и Национальной библиотеки Республики Молдова.

Подписывайтесь на наши соцсети, чтобы быть в курсе всех новостей:

Запись В Молдове продлили выставку «Бессарабцы в ГУЛАГе», которая проходит на центральной площади Кишинева впервые появилась Locals.

Выставка "Бессарабцы в ГУЛАГе" открылась сегодня на площади Великого Национального Собрания по случаю 74-й годовщины самой большой волны сталинских депортаций, сообщает МОЛДПРЕС.

В центр столицы были доставлены два вагона поезда, аналогичные тем, в которых везли депортированных в Сибирь. Внутри выставлены фотографии ряда депортированных и их семей. Посетители также могут увидеть на выставке старинные фотографии, чемоданы и старинную одежду.

Министр культуры Серджиу Продан заявил на открытии выставки, что такие вагоны должны быть установлены в каждом населенном пункте нашей страны, чтобы создать «пространство памяти».

«Сегодня исполняется 74 года с того черного дня в истории Бессарабии, когда десятки тысяч граждан были разбужены ночью и под дулами автоматов погружены в вагоны и увезены за тысячи километров. Многих из них больше не вернулись на родину. Даже по сей день я не нашел ответов на эти вопросы. В этом отношении у нас еще много работы. Я считаю, что в каждом селе перед примарией, школой или Домом культуры должна стоять такой вагон», — уверен Продан.

На открытии выставки также присутствовала президент Молдовы Майя Санду и председатель парламента Игорь Гросу, который заявил, что депортации стали «трагедией» для нашего народа.

«Нет села, которое не пережило бы эту трагедию. Мы обязаны говорить об этих вещах, передавать их нашим детям, потому что самой большой ценностью является человеческая жизнь. Низкий поклон тем, кто сохранил память о тех временах. Такие инициативы необходимо множить", - отметил Гросу.

Сегодня исполняется 74 года со дня самой большой волны сталинских депортаций. В ночь с 5 на 6 июля 1949 года советская власть собрала десятки тысяч бессарабских крестьян, отправила их в исправительно-трудовые лагеря в Сибири и конфисковала их имущество. Между 1941 и 1951 годами было три волны депортаций, и, по оценкам историков, общее количество депортированных из Бессарабии составляло от 80 до 120 тысяч человек.

Ряд демонстраций, посвященных памяти жертв депортаций, проходят сегодня в населенных пунктах по всей стране. Программа мероприятий включает митинги, выставки документов и научные конференции в музеях, библиотеках и общежитиях университетов. Фильм «Сибирь на костях» будет показан в Национальном центре кинематографии, а Национальный театр им. Михая Эминеску в 85-й раз представит спектакль «Сибирские архивы». В знак траура Государственный флаг Республики Молдова был приспущен.

Фото: Национальная библиотека Молдовы

Запись На центральной площади Кишинёва открылась выставка «Бессарабцы в ГУЛАГе» впервые появилась Locals.

Князь решил исполь­зовать благоприятные условия местности для производ­ства высококачественного вина. Для внедрения культуры производства западного образца фельдмаршал привез с берегов Рейна и поселил на своих землях в поселке Антоновка десятки немецких семей. В 20-х годах XIX века из Германии, Франции и других мест он привез широкий ассортимент лозы высококачественных технических и столовых сортов винограда: Пино-нуар, Рислинг, Альварна, Мускат, Чауш, Шасла, Траминер. Первые ви­ноградники заложили на южных, защищенных от ветра каменных террасах. Каменистая почва, раскаляясь на солнце, аккумулировала тепло, создавая благоприятный микроклимат для уско­рения созревания уро­жая, повышения сахари­стости ягод.

Запись История Каменки – места с лучшими винами Бессарабии и самым популярным курортом впервые появилась Locals.

Для многих знакомство с Кишинёвом начиналось с железнодорожного вокзала. Сам вокзал летом 1941 довольно сильно пострадал, но быстро был восстановлен, так как был объектом стратегическим. На фотографии вокзал уже в хорошем состоянии, поэтому её можно датировать периодом с 1942 года по первую половину 1944 года.

Август 1941 года. Минуты отдыха во дворе нынешнего Музея Истории и Этнографии (бывшего Краеведческого). Этот дворик находится ближе к нынешней улице Щусева.

Советских военнопленных проводят куда-то по одной из кишинёвских улиц.

Фотографии с военнопленными можно встретить довольно часто, что естественно — всем интересно глянуть на противника вблизи. Особенно, когда он безопасен.
На следующих двух снимках — советские военнопленные в районе железнодорожного вокзала Кишинёва.

Различные мероприятия также интересовали немецких солдат. На этой фотографии, подписанной на обороте как «Парад в Кишинёве», мы можем видеть скопление народа и нескольких священнослужителей, проходящих по улице. Один из священнослужителей, в самых пышных одеяниях — Ефрем Енакеску, и.о. архиепископа Кишинёва с 1938 по 1944 гг, а в 1944 году — ещё и митрополит Бессарабии. К сожалению, снимок не датирован.

Эта фотография сделана в Рышкановке (нынешний город Рышканы на севере Молдовы). Рышкановка до войны была немецкой колонией, и большинство её жителей были немцами.

Следующий снимок подписан на обороте немецким солдатом как Унгены. Уверенности на 100% в этом нет, так как следующий снимок этого же солдата был подписан неверно.

Фотографию ниже солдат подписал как Корнешты, но здесь мы видим Оницканы — уж больно оницканская церковь выделяется среди других. Многочисленные пройденные города и сёла, видимо, перемешались в голове солдата, что и отобразилось позже на нанесённых им по памяти надписям на обороте.

Не стеснялись вытаскивать свои фотоаппараты солдаты и в случаях, если приходилось сталкиваться с различными аспектами частной жизни местного населения. Тут солдата заинтересовала похоронная процессия в Кишинёве. Ей он посвятил два кадра.

Фотографировали солдаты и свой быт. Тот же автор предыдущих двух снимков с похоронной процессией заснял в Бендерах досуг своих коллег — на одной из улиц они устроили какую-то спортивную игру.

источник

Запись Фотоархив: Кишинёв и Бессарабия в кадрах немецких солдат впервые появилась Locals.

За шесть месяцев Ланкренон на велосипеде марки Белфорт пересек Швейцарию, Германию, Литву, Латвию, Эстонию, добрался до о. Селигер и Валдая, на байдарке прошел по Оке и Волге, из Астрахани добрался до Баку, на лошадях и железной дороге пересек азербайджанские губернии и Грузию, затем доехал до Бессарабии, Румынии и Австрии.

Из этого путешествия до сих пор сохранилась большая коллекция его фотографий (около 350), из которых сохранилось всего шесть, сделанных в Бессарабии.

Бендеры, мост через Днестр

Бендеры, Церковь и рынок

На переднем плане мельница, вдали Кишинёв

Село Тузара, рядом с Каларашом, вид на железную дорогу,

соединяющую Кишинёв и Яссы. Дорога и прохожие

Пруд рядом с селом Темелеуцы, на север от Корнешт

Традиционный дом в Темелеуцах

В 1898 году вышла книга Поля Ланкренона "De la Seine a la Volga" (от Сены до Волги), где на 400 страницах он описывает это путешествие. Рассказ о Молдове содержится в 7 главе книги, и начинается с 287 страницы.

Отрывок "Когда я пересёк Днестр, всё вокруг меня резко изменилось: язык, одежда, пейзаж, жители. Бессарабия — русская земля на которой живут почти исключительно румыны и евреи".

В 1896 году Ланкренон совершил водную экспедицию на байдарке вдоль Верхнего Рейна и Дуная.

Между 1894 и 1912 годами он путешествует по Альпам, оценивая возможные места переходов через эти горы. Великолепный пешеход, он проделывал до 90 км в день. Об этих путешествиях в 1906г. Ланкренон написал книгу «Впечатления от зимы в Альпах. От синего моря до Монблана».

В 1906 и 1908 годах Ланкренон участвует в экспедициях в Алжир и Тунис, следуя по маршруту французского экспедиционного корпуса 1881г.

Дивизионный генерал Мари Поль Матьё Ланкренон умер 10 июля 1922 года в госпитале Валь де Грас от последствий болезни, полученной им на фронте.

В 1987 году Франция приобретает его фотографии у потомков. Они  хранятся в фотоархивах Ministère de la culture et de la communication, Médiathèque de l'architecture et du patrimoine и представляет собой коллекцию, состоящую из 2600 стеклянных пластин и 1500 мягких негативов, а также двух рукописных тетрадок «Альбомы по фотографии».

Запись Уникальные кадры Бессарабии в 1891 году, сделанные фотографом и разведчиком Полем Ланкреноном впервые появилась Locals.

1861 году в Бессарабии, как и на территории всей России, было ведено ограничение по возрасту для содержательниц публичных домов – от 35 до 55, а также регламентировано место размещения борделей – не ближе чем 150 саженей (около 300 м) от церквей, училищ и школ.

1901 – Возрастная планка для работы проституток повышена с 16 лет до 21 года. На деле же большинство публичных женщин, даже живших при официальных домах терпимости, младше – от 11 до 19 лет.

1903 – Врачебно-полицейским комитетам поручено разыскивать и привлекать к суду тайных проституток, сутенеров и содержателей притонов, надзирать за легальными борделями и девицами, организовывать их врачебный осмотр и лечение, а также помогать несовершеннолетним, беременным и «возвращающимся к честному образу жизни».

По заметкам в старых газетах можно понять, что в Кишинёве на Яковлевской площадке в XIX и начале ХХ века располагались публичные дома, которые в то время назывались "весёлыми домами", и "домами терпимости".

Яковлевская площадка, вероятно была частью Яковлевской улицы, сейчас это улица Хыждеу, точнее — скверик на пересечении с улицей Кошбук.

Еженедельно персонал «веселых домов» проходил медосмотр. Старые жители Кишинева в середине прошлого века вспоминали, что когда жрицы любви шли на медосмотр, то мужское население близлежащих домов выходило посмотреть на этот «парад». Проститутки шли очень живописной группой: в шелковых ярких халатах, курили, при этом шумно между собой переговаривались.

Информация из Отчёта o санитарном состоянии Кишинёва в 1897 г. :
Гор. Дума ассигновала деньги на наём помещения для медицинского осмотра проституток
(в отчётном году было выделено 120 р.). Осмотр выполнял городовой врач.

К началу ХХ века борделей стало меньше, а к 1917 году их практически не осталось. Этот процесс шел в основном из-за перехода проституток на вольные хлеба, в разряд так называемых «бланковых».

По материалам oldchisinau

Запись Историческая справка: публичные дома в Кишинёве начала XX века впервые появилась Locals.

Благодаря тесному соседству разных национальностей, каждое поколение живущих в Молдове людей впитывало мудрость, лучшие традиции, опыт и умения других наций, образовывая уникальный и неповторимый культурный сплав.

В 2018 году в Молдове отмечают 204-летие обоснования немецких колонистов в Бессарабии. Этот факт нельзя вычеркнуть из нашей истории, сказав, что проживание немцев не повлияло на общую культуру молдавской нации.

Дата связана с указом 1814 года российского императора Александра I о переселении немецких колонистов из Польши в Бессарабию.

Реально процесс переселения немцев начался раньше. В 1807 г. Наполеон основывает Варшавское герцогство в той части Польши, что с конца 18 века была прусской провинцией, в которой уже жили выходцы из Вюртенберга (ныне юго-западная земля - от Баварии до французских границ). В связи с религиозными притеснениями, рекрутской повинностью в наполеоновскую армию, а также - по экономическим причинам около 13 тыс. немецких семей из прусской Польши в этот период мигрируют на юг России.

В 1813 г.при Александре I был опубликован манифест с перечислением прав и привилегий для колонистов. К 1813 году не менее 1700 семей оседают в Бессарабии – в Восточной Молдове и Буджаке, которые после 1812 г. Османская империя уступила России, а с 1816 по 1827 г. российские власти переселяют в Бессарабию порядка 9500 немцев из других областей России.

Кроме того, в наш край семьями и целыми общинами бегут немцы с юго-запада Германии. Сушей и по Дунаю – на кораблях– «Ульмских коробках» - небольших плоскодонках с навесом от непогоды. Ведь царское правительство даровало землю, освобождало от налогов и военной службы.

С 1814 г. в результате наполеоновских войн семьи немецких колонистов начали переселяться и в Бессарабию. Среди них преобладали Варшавские переселенцы, некоторые были из Швабии, Пфальца, Баварии, Померании, Шлезии, Бранденбурга и Саксонии, ( а также семья, оставившая Москву, когда в неё вошёл Наполеон).

Селились преимущественно в Аккерманском уезде, где было создано 13 населенных пунктов. Первыми возникли колонии Бородино ( по имени места сражения , на территoрии бывшегo турецкого селения ) и Тарутино.

На сайте, посвященном истории немецких семей, много разных документов - описания поселений, поименные списки, изображения фамильных гербов, письма, семейныe предания, воспоминания (даже рассказ, как бессарабское Бородино посетил царь Николай II) и др.

Переселялись немцы со всем своим скарбом и орудиями труда, а заботиться о крыше над головой в пустующих землях им приходилось самостоятельно.

Правда, Попечительный комитет иностранных колонистов юга России – специально созданный орган – способствовал социальному и экономическому развитию общин переселенцев.

Придавала силы и свобода вероисповедания, возможность сплотиться вокруг духовных пастырей.

Довольно быстро в Бессарабии были основаны немецкие школы, а в 1844 году появилось и первое немецкое педагогическое училище – «школа Вернера» в Сарате.

В разные периоды, вплоть до 1940 года, немецкие переселенцы имели то больше привилегий, то меньше, а в отдельные времена и ощущали явное преследование, но в общем и целом немецкие мигранты существовали в Бессарабии благополучно. Их аграрные поселения отличались крепкими хозяйствами с передовыми технологиями, а жители – благочестивым поведением, религиозностью, трудолюбием.

После второго этапа переселения в 1860-1914 гг. в Бессарабии было более 100 немецких общин с добротными домами, хорошими дорогами, основным занятием в которых являлось сельское хозяйство. Выращивали пшеницу, кукурузу, ячмень. Разводили племенной крупный рогатый скот, овец, лошадей.

«Бессарабия стала житницей Российской империи благодаря трудолюбию немецких колонистов, – пишет Татьяна Щербакова (Бельцкий университет, кафедра английской и немецкой филологии, публикация от 29.11.2013, pan.md). Среди переселенцев были и ремесленники, которые создали небольшие промышленные предприятия по производству сельскохозяйственной техники». Все это оказывает воздействие и на экономическое развитие края, и на социально-культурное.

Сохранились образцы рукоделия, не свойственного до тех пор народным ремеслам Бессарабии, как, например, плетенные на коклюшках кружевные шали, и предметы быта, завезенные из Германии.

Естественно, способы ведения хозяйства и пр. перенимали и немцы у местных жителей. По свидетельству той же исследовательницы, переселившись после 1945 года в Германию, бессарабские немцы строили там дома из самана, технологии изготовления которого научились у молдаван, и даже открыли школу подготовки специалистов по производству этого необычного стройматериала.

«Немецкий след» оставлен и в развитии виноградарства и виноделия нашего края, что не связано с колонистами. Из-за познаний в виноградарстве и виноделии в Бессарабию приглашали немцев из Эльзаса и французской части Швейцарии. А вот пример Каменки, где до сих пор сохранились сложенные из ракушечника террасы, на которых росли виноградники, сторожевая башня на них, оросительные каналы.

Все это - в бывшем имении князя Виттгенштейна, в 1826 ставшего генерал – фельдмаршалом, затем, в начале русско-турецкой войны 1828 года, – главнокомандующим русской армии.

В 1805 году князь, тогда еще граф и офицер, стал хозяином имения неподалеку от Каменки в излучине Днестра, прежде принадлежащего дворянам Долгоруковым, назвав его в честь своей жены Антуанеттельталь Антоновкой.

Предки Людвига Адольфа Петер фон Зайн-Виттгенштейна, - выходцы из Рейнской области, славящейся винами сорта Рислинг, виноград для которых и сейчас выращивается по южному берегу Рейна на крутых террасированных склонах.

Его отец вступил на русскую службу еще при Елизавете Петровне, дочери Петра I, правившей с 1741 по 1762 гг., а его мачехой была урождённая княжна Долгорукова. Виттгенштейн приобрел виноградники, пригласил фермеров и виноделов (поселившиеся тут 32 семьи из Пруссии и Австрии по договору обязались продавать часть урожая поместью), отстроил винокуренный завод, выкопал винные подвалы.

До сих пор в Каменке действует санаторий «Днестр». А основал курорт, на который приезжали со всей России на водо- и виноградолечение, его внук - князь Федор Львович Витгенштейн в 1890 году.

«Немецкий след» явственно просматривается и в истории развития Кишинева. Каждому знакомо имя нашего лучшего градрначальника Карла Шмидта. Заботясь о благоустройстве Кишинева, Карл Шмидт переписывался с европейскими мэрами; запланировав устройство водопровода, конки и пр. собирал предложения со всей Европы.

Свой вклад в развитие Кишинева как европейского города внесли и другие личности из средних классов с немецкими корнями - члены немецкой культурной ассоциации, евангелистко-лютеранского прихода, образованные и эрудированные, имеющие контакты во всей Европе.

Примечательно, что и многие немцы, давно покинувшие из Бессарабию, считают ее своей родиной. Ассоциация бессарабских немцев Германии насчитывает 3 тысячи членов и 8 тысяч сторонников. У этой ассоциации есть собственные архив, библиотеки и музей.

Эта глава в истории завершилась 5 сент. 1940 года, когда был подписан русско-немецкий договор о переселении, и до конца октября более 90 000 человек (этнич. немцев) покинули Бессарабию.  Депортация в лагеря Германии и Польши проходила под немецким конвоем.

По материалам выставки «Немецкие следы в Молдове 1814-1014 гг. Традиции и модернизация», сайта oldchisinau и других открытых источников.

Материал подготовила: Елена Кудрявцева

Запись Немецкий след в Молдове впервые появилась Locals.

Географические карты России - детская развивающая игра, состоящая из 80 раскрашенных гравированных карточек, представляющих области Российской Империи 1856 года. Игра вышла в коленкоровом футляре с золотым тиснением.

Полное название издания – «Географические карты России с изображением гербов, костюмов и назначением верст от двух столиц для пользы юношества». Это колода игральных карт (101 карта). В 1857 году она была переиздана под названием «Альбом географических карт России, расположенных на 80 листках по бассейнам морей, или Замечательный и поучительный детский Гран-пассианс».

Запись Бессарабия 1856 года на географических картах России впервые появилась Locals.

Оцифрованный молдавский архив за 1811 - 1936 года можно найти онлайн. Записи рождений и крещений, браков, смертей и погребений, осуществлённых священниками Бессарабии можно найти на familysearch.org.  Всего здесь находятся 3,386,730 отсканированных листов церковных метрик.

Пример того, что можно увидеть на familysearch.org:

Все записи были взяты в Кишинёве в Молдавском государственном архиве и микрофильмированы Генеалогическим обществом штата Юта (Genealogical Society of Utah), Солт-Лэйк-Сити, 2011 год.

Найти родных

Запись Все метрические книги Молдовы 1811-1936 были выложены в сеть впервые появилась Locals.

И речь идёт даже не о советских временах – граница между МССР и УССР незримо, но присутствовала, отдыхающие понимали, что ехали в Украину. До 1940 года Бессарабия в составе Царской России и Бессарабия в составе Румынии включала в себя и побережье Чёрного моря с вышеуказанными курортами. Правда, известны они тогда были под другими названиями, это уже при СССР первоначальные названия решено было заменить. А благодаря тому, что популярность бессарабских курортов в те времена была тоже высока, до нас дошли множество старых фотографий.

Затока (Бугаз)

Первоначальное название посёлка - Бугаз. Под этим именем и была известна курортная зона в данном месте.

В конце 1930-х годов румынское правительство совместно с Лигой Наций (предшественник нынешнего ООН) выстроили в Бугазе костно-туберкулёзный санаторий. Этот санаторий стал самым крупным зданием, построенным в Бессарабии межвоенного периода. И, кстати, сохранился до сих пор.

Сергеевка (Шаболат)

Этот известный курорт первоначально был известен как Шаболат-Сергеевка, или просто Шаболат. Одноимённое поселение впервые упоминается в конце XIX века. Но своё развитие как туристическое место и курорт Шаболат получил в 1920-е гг. Здесь начали строиться гостиницы, виллы, грязелечебницы.

Приморское (Будаки) и Курортное (Будаки-Кордон)

Наверное, один из самых старых бессарабских курортов. Первоначально был известен как Будаки. Современная история курорта начинается в начале XIX века Император Александр I пожаловал эти земли знаменитым Демидовым. Будаки поначалу были рыбацким поселением.

Но удачное месторасположение на берегу Шаболатского лимана предопределило его судьбу. Оказалось, что вода и грязь лимана обладают лечебными свойствами. И уже в начале XX века в Будаках были открыты гостиница, лечебница и санаторий. Особенную популярность курорт приобрёл в межвоенный период.

Лебедёвка (Бурнас)

Поселение в этом месте возникло в начале XIX века, когда немецкие эмигранты основали здесь свою колонию – Базарьянку. И снова удачное местоположение предопределило будущее колонии. В близлежащем лимане Бурнас нашлась целебная грязь. Образовалась курортная зона, названная Bad Burnas. В начале XX века здесь стали строить виллы и грязелечебницы. В межвоенный период в Бурнасе стали появляться и санатории.

Сохранилась рекламная открытка Бурнаса межвоенного периода. На ней представлены виды Бурнаса и слоган "Бад Бурнас. Как насчёт немецкого курорта на Чёрном Море?".

Все эти курорты пользовались успехом у бессарабцев, популярны сейчас, и будут посещаемы и в будущем.

По материалам: Юрий Швец, форум "Мой город Кишинёв".

Запись Историческая справка: Лучшие черноморские курорты Бессарабии впервые появилась Locals.

Всё можно было передумать на переезде от Резени до Кишинёва, содержащем без четверти 25 вёрст. Мы проехали его в глубокие сумерки, перекатываясь с горы на гору. Всё было тихо и спокойно. Так ли было в то время, когда грозные бессарабы воеводствовали в Карбуне? Нынешняя столица Бессарабии встретила нас мирным фейерверком огней, освещавших её после дневных трудов на сон грядущий. Мы остановились в трактире Антония.

На другой день – это был праздник Вознесения – звон колоколов известил нас, что мы находимся в городе, изобилующем храмами Божиими. Мы спешили с ним ознакомиться короче и ближе.

Измаил удивил нас своею европейскою физиономиею; но какое расстояние между ним и Кишинёвом! Ни один из губернских городов Новороссийского края не может выдержать сравнения с областным городом Бессарабии! Какая площадь! Какой великолепный собор! Какие дома! И это всё так свежо, так ново, только что с иголочки. Много прекрасных зданий уже совершенно окончено: больше ещё строится. Старая молдаванская скорлупа, из которой юный город развёртывается, тем резче выказывает его прелесть, тем торжественнее свидетельствует неимоверную быстроту его дивного преображения.

Город Кишинёв недавно существует в звании города. Самое имя его производят от слова «кишла» – «зимовище, хутор» и «нау» – «новый». Слово «кишла», как уже было замечено, есть слово татарско-турецкое; следовательно, если это производство справедливо, то Кишенау одолжено первоначальным происхождением своим прихоти какого-нибудь буджацкого мурзы, прикочёвывавшего сюда со степи, или, может быть, турецкого паши, имевшего резиденцию в Бендерах, не в дальнем отсюда расстоянии. До присоединения Бессарабии к России здесь была ничтожная деревушка. При организации областного правительства, выбор центрального города для всей области колебался между Бендерами и Орхеем (нынешним Оргеевом). Никто и не думал о Кишинёве. Выбор установился здесь единственно по настоянию знаменитого экзарха Гавриила Бодони. В самом деле, местность совершенно удовлетворяла назначению: Кишинёв находится в самой середине области, на рубеже степной и горной Бессарабии. Владыка учредил здесь же свою кафедру, которая доныне сохраняет имя «митрополии». Разумеется, город начал распространяться быстро: но при устройстве его порядок и вкус не принимались во внимание. Это была огромная молдаванская деревня до 1834 года, когда начальником области и хозяином города сделался нынешний военный губернатор Кишинёвский, генерал-лейтенант П.И. Фёдоров. С тех пор началось перерождение Кишинёва; и теперь, в каких-нибудь пять лет никто не узнает старого молдаванского Кишенау.

Каким волшебным жезлом производится это превращение! – Талисман заключается в соревновании, которое весьма искусно пробуждено в самых жителях города. Они строятся добровольно, поощряемые выгодами, которые предварительно обеспечиваются сооружаемым им домам. Это расшевелило даже евреев, которым принадлежит теперь много прекрасных и великолепных зданий. Только молдаване мало ещё принимают участия в общем рвении: они продолжают довольствоваться своими безобразными «касами», гармонирующими с их полу-азиатским костюмом и полу-мусульманскими привычками.

Я не буду распространяться о наружности города, чтобы тем свободнее предаться впечатлениям, возбуждаемым жизнью его пёстрого населения. В Кишинёве считается теперь больше сорока тысяч жителей. Все города здешнего края отличаются смешением языков и племён. Но тут мы увидели в первый раз особую стихию румунскую, во всей роскоши её национальной самообразности.

Как нарочно для нас случился праздничный день, знаменующийся в Кишинёве общенародными гуляньями в прекрасно устроенном публичном саду. Добрый хозяин города имел любезную благосклонность сам повести нас туда. Гулянье только что начиналось. Середи сада, на широкой площадке, образуемой перекрёстком аллей, гремела полковая музыка. Народ приливал густыми волнами и частью помещался кругом площадки, частью рассыпался по аллеям.

Ещё многие из румунов, особенно старики сохранили свой народный, живописный костюм. Вместе с ним они, кажется, сохраняют и глубокое предубеждение против всего, отзывающегося новизной русско-европейской цивилизации. Эти кореняки, представители упорного румунского национализма, сидели безмолвно или прохаживались медленно, погружённые в самих себя. Вероятно, они уносились мыслью в те блаженные времена, когда Бессарабия оглашалась пронзительными звуками жидовских цимбал или бешеным визгом цыганского табора. О вкусах спорить нельзя: но заметно уже, что новое поколение решительно изменяет своим отцам. Почти вся аристократическая молодость одевается по-европейски, имеет или, по крайней мере, показывает европейские потребности и прихоти. Первый знак к отступлению от старины, разумеется, и здесь, как везде, подаётся прекрасною половиною человеческого рода. Вы уже не различите теперь по платью румунских кукониц и кукон: богатейшие из них разубраны по парижским или, по крайней мере, венским картинкам мод. Только резкая печать полу-азиатской физиономии изобличает их недавнее усыновление Европе. О! Европейский бесцветный лоск достаётся недаром, особенно женщине! Надо долго прохлаждать кипящую кровь, гладить и утюжить вероломное выражение лица, наводить матовый туск на очи, горящие жизнью, приводить в разочтенный такт свободную игру движений. Румунки не сделали ещё больших успехов в этой трудной науке, облегчённой для европеек всеми усилиями воспитания и примера. Они ещё дочери природы. И какой природы!..

Вообще, образование румунов идёт ещё очень туго. В аристократии есть порывы к цивилизации; но чем они обнаруживаются? Первым долгом считается уметь говорить по-французски и одеться по-немецки. Язык французский, разумеется, с молдаванским произношением и без всяких идей – это всё, полный курс мудрости и просвещения! До Парижа далеко, и потому он известен здесь только по слуху; но зато многие бывают в Вене. Вена – высочайший идеал, до какого только может простираться воображение румуна! Кто был в Вене, тот считается образцом всех возможных совершенств, джентльменом necplusultra. Но ни французское лепетанье, ни фашионабельное путешествие в заветную столицу Австрии не препятствует «львам» бессарабской аристократии коснеть в праотеческих привычках, представляющих слияние боярской спеси с мусульманскою невзыскательностью. Говорят, случается ещё видеть щёгольскую венскую коляску, у которой перед козлами прибиты гвоздями большие сапоги, а к козлам пришито кучерское платье: в это полное облачение влезает нагой цыган, когда получает повеление исправлять должность возницы. По сему же и прочая разумевай. Чтение ещё не вошло в потребность румунской образованности. По-русски редко кто умеет и говорить, не только читать. Национальной литературы пока вовсе нет. Книги иностранные считаются неуместной роскошью, которую дозволяют себе немногие.

Между тем, правительство, со своей стороны, неусыпно печётся о водворении истинного просвещения в столице Бессарабии. Кишинёв давно уже имеет духовную семинарию для снабжения храмов Божиих достойными пастырями; при этой семинарии несколько лет находился пансион, имевший целью образование переводчиков для государственной службы в области; покойный Венелин, при первом своём вступлении в Россию, исправлял тут должность надзирателя. Гимназия открыта недавно, но находится в полном ходу, обещающем несомненные успехи; при ней существует благородный пансион, отлично устроенный. Уездное училище имеет ланкастерскую школу, снабжённую так роскошно, как нигде в России: это распоряжение, простирающееся в равной мере и на прочие города области, в которых находятся уездные училища, принадлежит единственно просвещённому усердию нынешнего областного начальника. Есть также училище для канцелярских служителей. Даже евреи учредили для себя род высшего уездного училища, по образцу подобного в Одессе. Видно, что город возрождается не только наружно, но и внутренно. Только для созрения духовных семян потребно время, и время.

Долго пробыли мы в саду. Невозможно налюбоваться внимательностью, с какою устроено здесь всё для удовольствия гуляющих, которых большую часть надо ещё учить находить удовольствие в гулянье. Там устроена прекрасная беседка с широкими балконами. Здесь возвышается здание «клуба», снабжённое роскошным буфетом. Мысль учредить «клуб» в Кишинёве есть самая счастливая: это есть лучшее средство сблизить румунских бояр с русскими жителями города, расшевелить в них чувство общественности, сгладить с лиц их боярскую важность и привить к ним русское радушие. Для полноты русского раздолья сделаны русские качели; и это, кажется, самый опасный камень преткновения для румунской национальности: тут часто не только ветреная младость, но и допотопные антики увлекаются вихрем соблазна; цветные куцавейки и ишлыки только что мелькают в воздухе яркою радугою.

В Кишинёве есть и театр – театр русский! Мы взяли билеты и просидели всё представление. Играли какую-то комедию, перевод г. Ленского: так, помню, сказано было в афише. Что касается до названия, то, откровенно винюсь, не припомню; а содержание как-то так мудрено, что я хорошо не понял. Актёры играли преусердно, и публика была очень признательна: она награждала их часто рукоплесканиями, но ещё чаще шумным хохотом при каждой двусмысленной выходке. Чудное дело! Румуны, очень плохо понимающие по-русски, так чутки к остротам г. Ленского: верно, эти остроты очень остры и бодливы. Извольте ж верить после того столичным фёльетонам! В театре находился молодой гвардейский офицер Молдавского господаря, весь залитый в золоте, которого я видел ещё в саду. Зная по-русски, он внимательно следил за представлением и нередко делал своей очень миленькой соседке замечания, разумеется, по-французски, сравнивая здешних актёров с французскою труппою, играющею в Яссах. Замечания эти не были слишком неблагоприятны для кишинёвских артистов. Впрочем, на этот раз труппа была не в полном своём блеске: на сцене не было знаменитого Соленика, в то время принадлежавшего кишинёвскому театру. Нам обещали именно для нас дать «Гамлета», и в новом переводе г. Полевого. «Гамлет» – на кишинёвском театре! Это, конечно, стоило посмотреть. К сожалению, обстоятельства расположились так, что нам этого удовольствия не досталось. Театр заключился разными плясками, которые также были осыпаны рукоплесканиями.

Повторю опять: Кишинёв перерождается во всех отношениях; и это будет иметь благодетельное влияние на всю Бессарабию. Уже и теперь многие с гордостью говорят о Кишинёве и даже дерзают сравнивать его с Яссами; а Яссы, в понятиях Бессараблян, занимают первое место после Вены: в Одессе они бывают редко; о Петербурге и Москве знают только, что там очень холодно. Надо в самом сердце родной их стороны утверждать рассадники истинного просвещения, водворять и развивать общественность со всеми её благородными насаждениями, споспешествовать пробуждению вкуса и любви к порядку, к гармонии, к изяществу. Всему этому полагаются теперь благие начала: и будет время, что это будет! Тогда местный патриотизм разовьёт благородное чувство симпатии и соревнования к общей жизни великого отечества, усыновившего себе страну Румунов. И Россия сделает приобретение. Возрождённое потомство Римлян не будет лишним в её семье: напротив, обогатит её народную физиономию новыми оттенками, оразнообразит игру общественной её жизни. Обруселый бояр не станет бояться северных морозов; и прекрасная ножка куконицы, вместо аллей Пратера, заскользит охотнее по граниту Невского проспекта или по гладкой скатерти Тверского бульвара… Кстати, о ножках. Говорят, что очаровательные «ножки», воспетые Пушкиным, ещё движутся по роскошным коврам кишинёвской зелени… Кстати, о Пушкине. Ещё цел домик, в котором он жил во время пребывания своего в столице Бессарабии…

В этот раз только сутки провели мы в Кишинёве. В следующий день, около десяти часов утра, отправились в дальнейший путь. Погода всё колебалась. День занимался сереньким, подёрнутым облачками, из-за которых, впрочем, временами выглядывало солнце.

Дорога продолжалась через пригорки, успевшие уже приодеться свежею зеленью весны. Пригорки эти не так высоки, как между Леовом и Кишинёвом. Кишинёв лежит на юго-восточной оконечности рёбер, составляющих горный остов северной Бессарабии. Река Бык, при которой он находится, принадлежит уже к бассейну Днестра...

Полный очерк Николая Надеждина "Прогулка по Бессарабии" можно прочитать по ссылке.

Запись «Прогулка по Бессарабии»: Кишинёв 1839 года в воспоминаниях Николая Надеждина впервые появилась Locals.

Бессарабская часть альбома начинается с Прута у Унген.
На снимках — 2 моста, один из которых повреждён.

Далее идут виды Бессарабии.
По снимкам видно, что это далеко не лёгкая прогулка.

Разумеется, приходилось пересекаться и с местным населением.

16 июля 1941 года, день взятия Кишинёва. Солдаты рядом с городом.

Далее идут фотографии, сделанные в Кишинёве.
Они датированы 17 июля 1941 года.
На них видны развалины, многие из которых идентифицировать пока не удалось.

Некоторые места легко узнаваемы, впрочем.
Например, бывшая 2-я гимназия и церковь при ней:

На снимке позади виднеется разрушенное здание Примэрии.
А прямо напротив Городского Банка немецкие солдаты организовали полевую кухню.

Следующий снимок — один из наиболее интересных из этой серии.
Ведь на нём можно увидеть памятник Сталину в Городском Саду (хоть и в разрушенном виде).
Раннее этот памятник нам не встречался:

В Кишинёве дивизия не задержалась и двинулась по направлению к Днестру:

Дошли быстро. Следующие фотографии датированы уже 23 июля 1941 года.

25 июля началась переправа на левый берег:

Переправа в районе Дубоссар.
25 июля 1941 года.

Не для всех переправа прошла удачно.
Захоронения двух немецких солдат из 72 пехотной дивизии, погибших 25 июля 1941 года:

Имена легко читаются — Anton Essler и Hein. Griesbacher.
Благодаря базе данных http://www.volksbund.de мы можем узнать о них более подробно:

Nachname: Essler
Vorname: Anton
Dienstgrad: Pionier
Geburtsdatum: 24.01.1921
Geburtsort: Kaisersdorf
Todes-/Vermisstendatum: 25.07.1941
Todes-/Vermisstenort: Dnjestr-Übergang

Nachname: Griesbacher
Vorname: Heinrich
Dienstgrad: Obergefreiter
Geburtsdatum: 27.10.1917
Geburtsort: Münster
Todes-/Vermisstendatum: 25.07.1941
Todes-/Vermisstenort: Dnjestr-Übergang

На следующий день тоже было неспокойно.
В альбоме появляется снимок со свежими захоронениями (более многочисленными).
И снимок, и захоронения датируются 26 июля 1941 года.

И снова мы можем найти информацию по одному из захоронений, имя на котором видно более отчётливо:

Nachname: Rutz
Vorname: Vinzenz
Dienstgrad: Gefreiter
Geburtsdatum: 19.08.1919
Geburtsort: Geiselberg
Todes-/Vermisstendatum: 26.07.1941
Todes-/Vermisstenort: Karantin

Место смерти — Карантин.
Сейчас это село Дзержинское рядом с Дубоссарами.

Заканчивается эта часть альбома видами на Днестр с левого берега.
Мост и характерный поворот реки указывает на район Криуляны — Дубоссары — Дзержинское.
Это подтверждается и данными по захоронениям с предыдущих снимков.

Вдали на правом берегу реки видны Криуляны:

Это же место на немецком аэроснимке от 2 июля 1941 года:

Юрий Швец (Oldchisinau.com)

Запись Фотодневник немецкого солдата: Бессарабия в 1941 году впервые появилась Locals.

Крушеван был издателем и редактором первой в Бессарабии местной газеты, которая распространялась во всей губернии и за ее пределами. Он был одним из первых участников «Русского собрания», выступил в Бессарабии организатором отдела Союза русского народа, а также целого ряда благотворительных, культурных, спортивных обществ. Одна самых ярких и противоречивых фигур общественной жизни Бессарабии.

Глава XXXV. из книги „Что такое Россия? Путевые заметки”

В Бессарабии.—Переправа.—Приднестровские и припрутские молдаване.—Костюмы, язык и обычаи.—Обстановка жизни и чистоплотность молдаван.—Casa mare.—Характер молдаван и их миролюбие.—Бессарабские помещики и „чумазые”.—„Джёк“, „Хора” и другие народные танцы.—Посиделки.—Попутные картинки.—Сороки.—Вид города. — Пеллагра.

18-е сентября
Еду на несколько дней в Бессарабию.

Дорога извивается вдоль берега Днестра, у подножия обступивших его гор. К северу от м. Каменки на правом берегу выступает из зелени садов и виноградников с. Нападова с красивой барской усадьбой, дальше—с. Вертюжаны, над ним, у крутого обрыва—еврейская колония, выстроившаяся точно две роты тесными рядами домиков. Колония имеет совсем обнаженный вид; вершина горы голая; ни садика, ни деревца. А ниже, в расстоянии какой-нибудь версты, у подошвы отвесных гор раскинулось живописное монастырское имение Залучаны. На холме хорошенькая церковь с зеленой крышей; ниже нее из зелени выглядывают веселые белые домики, крытые то камышом или снопами соломы, то гонтой. Постройки изредка глинобитные и валькованные, чаще каменные; по типу очень напоминают малоросийские дома. В средине фасада—двери, по бокам—по два окна; под ними вдоль всего дома тянется заваленка или «пристба», как и в Малороссии. Окна и двери обведены голубыми или зелеными полосами в крапинках и лапках. На некоторых—замысловатые узоры. Колонки, иногда резные, тоже выкрашены синей краской с цветными полосами. Пред домом двор, за домом сад. Хозяйственные постройки все низкие, кроме «коша» или «сусуяка», круглой, плетеной из хвороста, корзины, в которой хранится кукуруза. При дворе или в особых оградах за селом—ток со стожками сена, пшеницы и кукурузы. В садах — черешни, вишни, сливы, яблоки, груши и виноград. Впрочем, большая часть виноградников стелется по склону гор.

В Залучанах—переправа. Мой кучер, молдаванин, сложив руки рупором, кричит, требуя паром. Его подают нам с бессарабского берега. Два высоких смуглых молдаванина, оба в белых полотняных рубахах и штанах, один в соломенной, а другой в черной поярковой шляпе, опускают в воду длинные шесты и наваливаются на них. Паром медленно скользит вверх по течению.

Молдаване здоровые, мускулистые. В распахнувшиеся рубахи выглядывает выпуклая загорелая грудь. Лица покойны и сосредоточенны. Черные глаза смотрят умно и немного лениво. Есть что-то у молдаванина, напоминающее физиономию малоросса; но если присмотреться к нему внимательней, в лице его можно уловить какие-то особенные, тонкие формы и черты, выдающие породу и старую расу. В северной Бессарабии и по Днестру чистый молдавский тип встречается реже. Здесь он уже сливается со славянским типом. На севере, рядом с молдавскими селами, идут в пересыпку и малорусские; по границе с Австрией есть и русины. Днестровские молдаване перемешались с подольскими малороссами. Зимой, когда река замерзает, между подольским и бессарабским берегами устанавливается самый полный марьяжный альянс. Молдаване берут себе жен из Подольской губернии, подоляне женятся на молдаванках. Благодаря этому, в некоторых молдавских селах уже есть малорусский элемент, а в малорусских—молдавский. Зато по Пруту и в придунайской Бессарабии молдаване сохранились во всей их типичности. Между ними то и дело попадаются характерные физиономии дако-романского резца, напоминающие античные изваяния эпохи Траяна. Тонко очерченный энергичный профиль, открытый лоб, прямой или орлиный, римский нос, вьющиеся черные волосы, черные глаза, красиво закинутая голова—все это так и вызывает в воображении какую-нибудь фигуру из римского форума. У припрутских молдаванок тоже еще сохранился романский тип, то напоминающий черноглазую итальянку, то строгие черты римской матроны. На Пруте молдаване еще носят широкие шаровары, в роде запорожских, со множеством складок; они большей частью темного цвета и заложены в сапоги. Короткая куртка, «минтян», чаще всего синяя, плотно охватывает стан, перетянутый широким красным поясом. На голове, иногда и летом, черная баранья шапка. Молдаванки одеты в вышитые, а то и просто ковровые домотканные юбки, сорочки, украшенные множеством бус, и яркие платки; у старух они белые, иногда из шелка—сырца. По Днестру костюм этот вышел из моды. Мужчины уже завели сюртуки и свою «манту» перешили на манер свитки. Женщины тоже переняли кое-что от малороссиянок, а остальное довершила ситцевая цивилизащя морозовских и цинделевских мануфактур.

Молдавский язык, несмотря на множество славянских слов и отчасти турецких, несомненно, составляет характерную ветвь романских наречий. Филологи находят в нем, наряду с древнелатинскими словами, и этрусские, которые давно исчезли даже в литературном латинском языке. В народной жизни сохранилось очень много обычаев, точно выхваченных из быта древнего Рима. Некоторые обряды носят в себе следы языческого миpa. Молдаване еще до сих пор похищают сабинянок: и даже на тех свадьбах, где брак заключается с обоюдного согласия родителей, непременно разыгрывается сцена похищения невесты. Еще лучше свадебный обед, massa marе, где все гости обязательно дарят молодых рублем, что дает возможность окупить расходы по свадьбе. Есть и обычай, напоминающий несколько римские сатурналии и вакханалии,—это торжество женщин на второй день после свадьбы, торжество по случаю присоединение новобрачной к их сонму. Оно сопровождается обыкновенно песнями, выпивкой и пляской. Кто побывал в Италии, особенно в глубине страны, в глухой провинции, тот всегда наблюдал у молдаван очень много общего даже с современным итальянским народом. Те же обычаи, та же почти пища, в которой главную роль играет там полента, здесь—мамалыга; те же земледельческие орудия, те же возы и арбы, запряженные волами, те же ковры, узоры которых, совсем каким-то непонятным образом, передаваясь из поколения в поколение, перелетели с берегов Тибра на берега Дуная и Днестра. Мне показывали несколько лет тому назад ковры, купленные в Кампании, рисунки которых и по цветам, и по размерам совершенно соответствовали рисункам молдавских ковров. Но еще лучше с народными легендами и преданиями, который сохранились до сих пор, как какое-то дуновение фантазии давно исчезнувшего миpa, с его простотой и часто младенческой наивностью. Мне не раз приходилось слышать народные сказки и анекдоты, фабула которых, до мельчайших деталей, походит на разсказы Боккачио. Есть и «Гриз-леди», и «Le trou de diable», и другие темы, которые Боккачио, как известно, черпал из народных сказок, придавая им окраску на современные злобы дня и выводя в них портреты своих современников.

У молдаванина есть поэтическая и художественная жилка. Даже в степях, где природа бедна художественными темами, он пытается прикрасить жизнь хоть внутренней обстановкой. Есть села, в которых, несмотря на благодатный климат и плодородную почву, нигде не видать ни деревца. Вокруг, насколько хватит глаз, до самого горизонта,—сплошная волнистая степь, без признака леса или сада. Это еще во времена владычества турок, когда Молдавия переживала мрачные кровавые страницы, полный всех ужасов татарского ига, молдаванин, часто сомневавшийся и в завтрашнем дне, и в своем праве на клочок земли, потерял любовь к насаждениям, которые, особенно при засухах, стоили громадных жертв. Он обзаводился садами вблизи лесов и в тех местах, где природа сама помогала ему в этом, без затраты особенного труда, плоды которого мог бы разрушить по прихоти турок.

Зато в домашней обстановке этот простой народ пытался достигнуть возможной красоты, художественности и, пожалуй, комфорта. И я не знаю народа, который умел бы в этом отношении устроиться уютнее и, пожалуй, поэтичнее. Даже у бедных мужиков дом непременно разделяется на две половины; в одной помещается семья, другая, большая, cassa marе, для гостей. В последней вдоль стен лавки, крытые домотканными коврами из овечьей шерсти; над лавками, иногда до самого потолка, тоже ковры; на полу, глиняном или дощатом, опять ковры или толстое рядно.

Маленькие окна, иногда в одну—две шибки, задрапированы кисейными или ситцевыми занавесками. Стены и печь непременно выкрашены домашним способом, большей частью синими крапинками с красными лапками, иногда фигурно, вазончиками с цветами и узорами. В одном углу помещается сундук, сложенные ковры и подушки в белых наволочках до самого потолка. Это— dzestre, приданое невесты, которое заготовляется из года в год. В другом углу, против стола, образа, тоже задрапированные занавесками, и рядом—портреты Государя и Государыни. Я почти не видал избы, где бы не было их портретов, иногда даже по два и по три экземпляра совершенно однородных, то олеографических, то, большей частью, суздальской работы. А ниже их — целая картинная галлерея. Здесь и страшный суд, и «как мыши кота хоронили», и десятки других ярких лубочных картин. В комнате пахнет душистыми травами. Обыкновенно в потолки за балку накладываются пучки мяты, чибрика и других ароматических растений. На другой половине, где живут хозяева, хата убрана просто. В парадной половине—чистота идеальная. Клопов и в помине нет. Молдаванка десять раз на день моет, подметает и перетирает. О том, чтобы можно было, как, например, в Белоруссии, жить и спать в одной избе с телятами и свиньями, в грязи и среди полчищ клопов и тараканов, здесь никто даже понятия не имеет. Кажется, более чистоплотного народа, кроме разве немцев, трудно сыскать.

По натуре молдаване спокойны и добродушны. В этом отношении между ними и малороссами большое сходство. Есть и ещe одна общая черта—беспечность.

Что касается лени, которая почему-то считается доминирующей особенностью в их характере, то ее, мне кажется, отрицает сама действительность. Со времени введения надела в Бессарабии, население в некоторых деревнях удвоилось и даже утроилось. Есть села, в которых две трети крестьян, не имея земли, арендуют ее. И, однако, безземельные живут не хуже, чем владеющиe наделом; у них такие же дома, полное хозяйство и рабочий скот. В молдавских деревнях мне почти не приходилось встречать нищих, кроме разве цыган. Правда, молдаванин не работает с натиском великоросса и его энергией или с усидчивостью и трудолюбием обездоленного белорусса. Природа слишком балует его. Убрал он с поля кукурузу, а к весне, не вспахав его, сеет овес или ячмень да только бороной поскребет землю; смотришь, а ячмень и уродил по двадцати четвертей с десятины. Кукурузы вдоволь, пшеницы—тоже, вино свое, чего-ж больше? Впрочем, в последнее время кризис, неурожайные годы да пьянство, которое все больше захватывает народ, стали подтачивать его благосостояние.

Есть у бессарабского молдаванина и еще одна очень характерная особенность: он необыкновенно миролюбив. Является ли это миролюбие признаком переутомления старой воинственной расы, которая, враждуя тысячелетия, почувствовала вдруг отвращение к войне и братоубийству, выработалось ли оно вследствии вынужденной пассивности под гнетом турецкого ига, но только нет у них воинственного задора и апломба. Это отнюдь не значит, что молдаване по натуре трусы. Напротив, вся история Молдавии полна выдающихся народных героев и героических страниц, на которых рядом с именами мужчин встречаются имена воинственных женщин. Среди бессарабских молдаван есть немало георгиевских кавалеров. В войске они пользуются репутацией лихих кавалеристов.

Бессарабия присоединена к России восемьдесят с небольшим лет. Изо всех окраин это чуть ли не единственная, которая не стоила русскому народу ни капли крови (я говорю о времени её присоединения, не касаясь части Бессарабии, отнятой у России и затем вновь завоеванной). И за все эти восемьдесят лет бессарабские молдаване, даже в такие тяжелые для России минуты, как 1853—1855 года, не проявляли никакой враждебности и сепаратистских тенденций.

Напротив, они любят русских и гордятся, что слились с могучей Россией. Они охотно посылают в школы своих детей, и в Бессарабии все школы, и министерские, и земские, переполнены молдавской детворой. Молодежь даже не без гордости идет в солдаты и, возвращаясь домой, говорит по-русски, хотя и ломанным языком.

В Бессарабии никогда не было рабов и крепостного права; но народ изведал весь гнет барщины и десятины, или «дежмы». Только с получением надела и отменой барщины он ожил и зажил спокойно.

Высшие классы в Бессарабии давно слились с Россией. Реформы шестидесятых годов нашли в среде бессарабской молодежи, получавшей образование в русских университетах, выдающихся деятелей. Благодаря этому, бессарабское земство завоевало себе видное положение среди других земств даже с чисто-русским элементом. Но и бессарабское дворянство, после освобождения крестьян, пережило тяжелую эпоху оскудения, когда «чумазый» завоеватель стал вытеснять его. Здесь его роль исполнили не российске Разуваевы и Колупаевы, а целая толпа пришлых людей, хлынувших каким-то потоком калифорнийских золотоискателей и начавших безбожно эксплуатировать эту богатую окраину. Уже в начале шестидесятых годов рядом с евреями на землю сели греки, которые раньше занимались здесь преимущественно торговлей; затем появились полчища австрийских армян — и этот плодородный край был предоставлен на расхищение чуждым России пришельцам, разным проходимцам, наводнявшим его фальшивыми ассигнациями и начинавшим с этого свое обогащение, чтобы затем вытеснить коренной помещичий элемент, связанный интересами и с землей, и с народом, и с Россией. Одно имение за другим вылетало в трубу. Старинные дворянские фамилии беднели, а на пепелище дворянских гнезд вырастали миллионные состояния темных личностей, разных евреев, греков и армян. Хозяйство велось хищнически. Сразу засевалось каких – нибудь пять – шесть тысяч десятин одной пшеницы, расстилавшейся сплошным ковром на десяток верст. Восемь паровых молотилок по несколько месяцев работали беспрерывно, чтобы вымолотить такую массу хлеба. Это был миллионный капитал, и в иные годы он вдруг, в два три дня засухи, сгорал.

Молдаване смотрели на смену людей в барской усадьбе, почесывая затылок. Прежний «боер», какой-нибудь Исаческо, Боереско или Домати был ближе к нему, больше входил в его положение, наконец—это был свой; теперешний боер—Срул Мошкельзон, Карапет Агоп или грек Панаити— совсём чужды ему; он видал их за стойкой в шинке, они с этого начали; теперь ему приходится ломать пред ними шапку, говорить им «барин», зная в то же время, что они его не пощадят и выжмут все соки. Молдаванин остался в стороне от своего нового барина — и нигде, может-быть, нет большей пропасти между барской усадьбой и деревней, между помещиком и крестьянами, как здесь.

Паром причаливает к берегу. Экипаж катится по извилистым улицам, мимо садов и уютных белых домиков. Староста и сотский, заслышав звонок, выходят навстречу и кланяются. Крестьяне, сидящие на пристбах, встают и тоже кланяются.

В средине села, у одного из домиков, праздничная толпа. Девушки—в пестрых платках и платьях, парни—в новых сюртуках, шляпах и сапогах с высокими, сложенными гармонией голенищами. Это «джёк», деревенский бал. Музыканты цыгане сидят на «пристбе». Один играет на «кобзе», другой на скрипке, третий на кларнете, четвертый, должно-быть из отставных трубачей, на баритоне. Молдаване очень любят танцы. Не только зимой, но даже летом по праздникам парни в складчину нанимают музыку и задают своим «фатам» (девушкам) бал. Трепак уже очень недурно отплясывают некоторые «солисты». Национальный танец—«хора». Парни и девки, взявшись за руки, составляют круг и медленно, плавно, слегка приседая в такт, движутся то направо, то налево, выделывая особенные па. Это парадный и церемониальный танец, танец для всех возрастов, вроде полонеза. Из легких—очень живой танец «руссаска», т.-е. русский, похожий на польку, и болгарский—бравурный и чрезвычайно оригинальный. Но самый эффектный, полный грации и красоты, настояицй хореографический шедевр, это—urma dracului, «чертов след». Его очень хорошо танцуют припрутские молдаване. Девушки в нем не участвуют. Парни, выстроившись в ряд в своих живописных костюмах, левой рукой обнимают соседа, а правой держатся за пояс другого соседа,—и вся эта живая стена быстро движется то в одну, то в другую сторону, выделывая дружно в такте какие-то замысловатые выкрутасы ногами, то сразу падая на одно колено, то ударяя ногой, то снимая баранью шапку и бросая ее оземь с ухарством и вызовом. Совсем какой-то балет.

У молдаван, как и у малороссов, устраиваются вечеринки. Это—зимний клуб молодежи, в котором обыкновенно парни избирают будущих подруг жизни, девушки сидятъ за работой, парни что-нибудь поют или разсказывают. Иногда засиживаются далеко за полночь, слушая рассказы из далекого прошлого, из времен турецкого гнета. Вечеринки, посиделки и молдавские – sedzetoarе, совершенно почти сходные, создались при разном складе национального быта и темперамента. Народ—везде народ. Там, где человек находится в непосредственном единении с природой и где его душа вырабатывается под ее стихийным дыханием, он почти всегда создает одни и те же элементарные формы для общения с ближними и удовлетворения духовных потребностей. И здесь народная поэзия полна наивного суеверия, народные былины и сказки—легендарных богатырей и могучих витязей, являющихся идеалом героев, в которых народ воплощал свои мечты. Молдаване так же музыкальны, как и малороссы, но их песни более заунывны и монотонны.

Экипаж, громыхая рессорами, выезжает на гору. Днестр и Залучаны уже внизу. Предо мной разворачивается холмистая бессарабская степь, вся устланная то зелеными коврами озимей, то полосами кукурузы, то выжатыми нивами с желтой щеткой соломы. Чем дальше от Днестра, тем реже на горизонте виднеются каемки леса, и наконец он совсем исчезает. Куда не оглянешься, холмы и невысокие горы, подпирающие волнистой линией края неба. Изредка в долине у пруда выглянет, точно оазис, село—и снова степь, и снова ковер озимей, за которым вдруг вырастает господский ток. Длинные скирды с пшеницей выстроились в два – три ряда точно домики. Подле них целая гора золотистой соломы, пирамида «стодолы», крытого соломой амбара, в который ссыпается зерно, локомобиль с высокой черной трубой и кирпичный корпус молотилки.

Вечером останавливаюсь на ночлег в одном из попутных сел, раскинувшихся вдоль Реута, притока Днестра. Глубокая тишина степи. Мирную деревню все глубже охватывает дремота. Кое-где в окнах светится огонек. Над улицей стелется тонкая пелена дыма. Пахнет кизяком. Он сложен кубиками и пирамидками вдоль забора. Из хлевов и овчарен доносится блеянье овец, иногда слышен далекий лай собак.

На «касса ди обшти» – (квартира, которая обязательно в каждом селе отводится для должностных лиц), где я остановился, суетливая хозяйка наставляет самовар и готовит постель из целого вороха подушек. Во дворе, у небольшого костра, сидит хозяин, сыновья его и две дочки. Над костром, на треножнике, котелок. В нем клокочет канареечного цвета маисовая каша. Это варится мамалыга. Одна из дочерей приготовляет тут же низкий круглый столик, покрывает его скатертью, кладет на него борщ и миску с «брындзой» (овечий сыр), потом опрокидывает котелок с мамалыгой; она вываливается на скатерть точно бабка из формы.

Мой кучер и вся семья садятся на землю вокруг стола и ужинают. Пламя костра освещает их здоровые фигуры, от которых веет глубоким покоем простых душ с чистой совестью. Над ними, точно черный бархат, вышитый блестками, раскинулось темное звездное небо.

Тишина становится еще больше, мир, в который погрузилась природа, еще глубже. Только порой безмолвие нарушают меланхолические переливы звонка, вздрагивающего вдруг на дышле фаэтона.

21-е сентября.
Вдали, на окраине степи, снова показываются скалистые берега Днестра. Экипаж выезжает на сорокское шоссе, сползающее извилистой лентой в долину, по которой змеится река. Слева, по бокам глубокого оврага, лепится село, справа лес. Над Днестром выдвигается совсем отвесная, неприступная глыба белого камня. В ней темнеет продолговатое отверстие в виде дверей. Это высеченная в скале келья какого-то схимника. По Днестру встречается очень много таких келий и даже монастырей, вырубленных в неприступных скалах. Когда-то там скрывались от турецких гонений христиане.

У реки шоссе круто поворачивает на север. Фаэтон грохочет по Бекирову мосту (название, оставшееся еще со времен турок) и катится по узкой ленте дороги над самым Днестром. На подольском берегу, на огромной покатой площади раскинулось местечко Цекиновка. Слева над шоссе высятся шпалеры зеленых гор в скалах и виноградниках. Впереди разворачивается панорама Сорок с седой массой круглой пятибашенной генуэзской крепости, грозно выдвинувшейся над зеркальной гладью реки.

Город небольшой, но очень живописный. Днестр, изогнувшись, вдался в бессарабскую сторону. Он кажется каким-то гигантским серпом, положенным на дно зеленой корзины. По бокам этой корзины в садах и виноградниках раскинулся амфитеатром город, у суровых стен крепости теснятся, точно пигмеи, кубики домов, обступив ее густой толпой и разворачиваясь дальше, по берегу, стройными рядами вдоль нескольких улиц.

На горах разбросаны дачи. Леса и сады уже зарумянились пурпуром дикого винограда и пунцовыми букетами кустарника.

Город—как любой уездный город западной России, где половину населения составляет еврейский элемент. При въезде— дома то каменные, то валькованные, большей частью одноэтажные, выстроились особняками вдоль главных улиц и будто подсматривают один за другим своими окнами. В центре—базарная площадь и непременно тюремный замок, а дальше—торговая улица со скученными еврейскими лавками, в которых местные Мюры и Мерилизы, Симхи и Мордки, снабжают весь уезд, начиная бомондом и кончая крестьянами, всем, чем хотите, с примесью брака варшавских, лодзинских и белостокских фабрик. Замечательно, что в Сороках, при пятнадцатитысячном населении, нет ни одной христианской лавки. Буквально—ни одной. Гостиница, куда я заезжаю, — на площади; она немножко получше рогачевскаго «Золотого Якоря» и много хуже гостиницы «Франция» в Петровске-Дагестанском. Там номера с видом на Каспийское море, здесь — на тюрьму и базар. Площадь загромождена подводами, возами, запряженными волами, и «каруцами» (повозками). Молдаване и молдаванки плывут густой, шумной толпой по площади. Народ все здоровый, сильный, с загорелыми, кирпичными лицами.

Отправляюсь в клуб. Он у самого берега Днестра. Здесь нахожу компанио знакомых: несколько офицеров – вознесенцев, нескольо земцев.

Идет оживленный разговор о пеллагре.

Докторъ В. П. Кожухарев любезно снабжает меня экземпляром составленной им брошюры об этой болезни. Издана она на счет земства для распространения в народе.

Вот кое-какие сведения об этом новом биче, грозящем разразиться в целое народное бедствие на юге.
Пеллагра была обнаружена в Испании еще в прошлом веке; затем она быстро распространилась по Италии, позже—во Франции, Румынии, Австрии и Новороссии. В течении ста лет болезнь продолжала развиваться, особенно в Италии, где в 1881 году насчитывалось 104.067 больных.

В Бессарабии она появилась впервые в 1885 году, причем заболевших было всего 54 человека; а в 1893 году их было уже до 3.500 человек.

Поражает пеллагра преимущественно сельское население. Этиология ее пока не вполне выяснена. Предполагают, что главная причина болезни кроется в отравлении ядовитыми веществами, развивающимися в испорченной кукурузе, благодаря особому микроскопическому грибку—bacterium maidis.

Болезнь развивается ранней весной, продолжается все лето и исчезает к зиме. Симптомы—головные боли, лихорадка, а затем оконечности начинают припухать и кожа на них шелушится. Пораженные места темнеют, трескаются, покрываются пузырями и изъязвляются. В следующем году болезнь, иногда затягивающаяся на 10—15 лет, становится интенсивнее, поражая у некоторых больных мозг и вызывая умопомешательство.

К брошюре доктора Кожухарева приложен портрет одного пеллагрика. Нос и руки его покрыты узловатыми бугорками; кожа имеет вид чешуи крокодила.

Среди земцев, принимающих участие в разговоре о мерах для предупреждения развития пеллагры, есть два – три человека с великорусскими фамилиями, несколько—с молдавскими и польскими. Один из поляков, владелец крупных имений в Бессарабии,—выдающийся земский деятель, энергично работающий на общественную пользу.

Вспоминается Северо-Западный край, поездка по Днепру, пан Стась… И даже как-то не хочется верить, что тот самый поляк, который там будирует, сторонясь русского дела, здесь, на окраине, с таким увлечением отдается ему, внося и свою лепту просвещенного человека в культурную работу русского государства для общего блага, не задаваясь вопросом, кто будет пользоваться этим благом—католик или православный, великоросс, поляк или молдаванин, и довольствуясь сознанием, что оно полезно ближнему человеку, какова бы ни была его национальная вывеска.

Павел Александрович Крушеван, „Что такое Россия? Путевые заметки”
МОСКВА, Типо-литография Высочайше утвержденного Т-ва И. Н. Кушнеревъ и К°, 1896, с. 318-328.

Источник

Запись Воскресный рассказ: П. А. КРУШЕВАН о Бессарабии 1895 года впервые появилась Locals.